I
– Давай, Купоросов, составим беседу, —
Сказал Феоктистов однажды соседу, —
Ты вечно снуёшь, бесконечно спешишь,
А что в результате? Как правило, шиш.
– Что в мире духовной единственней жажды? —
Сказал Феоктистов соседу однажды. —
А ты всё торопишься, как на вокзал,
Трещишь без умолку, а что ты сказал?
– Мы хуже девиц и бездарней артистов, —
Однажды соседу сказал Феоктистов, —
И сами – увы, и подобных плодим.
А если отвлечься от вечных вопросов,
Бегов тараканьих промежду отбросов,
Унылых шутов, портативных колоссов?
Пусть в каждом из нас обнажится философ.
Подумав, ответил ему Купоросов:
– Пускай обнажится, а там поглядим.
11.2003
II
«Снова здорово, – сказала Серова. —
Мир неопрятен. Фортуна сурова».
День между тем примерял костыли:
Дети мужали, деревья цвели.
На побережье, в Керчи или Гаспре,
Музы и бесы затеяли распри,
Жизнь продолжалась,
но это была не жизнь.
«Как-то мне пиково, – молвила Быкова, —
В принципе, хочется, но не абы кого!»
С неба валилось и медленно липло
К шляпкам и кепкам унылого пипла.
С мыса Канаверал выпало «аполло».
В кухне кишело, на лестнице капало.
В дверь постучали,
но это была не жизнь.
11. 2003
III. В лифте
Я говорю ему: «Жена в больнице —
Хронические боли в пояснице.
Сын был женат, но как-то против правил,
Как бы либидо натощак оправил.
Друг детства Кузнецов назвался Смитом,
Живёт в Канаде. Стал антисемитом.
Всё тусклое, пустое, никакое,
И нет ни в чём ни пользы, ни покоя…»
А он в ответ: «Мамаша овдовела,
А сил уже впритык, переговела.
Подругу присмотрел, да вышло мимо,
А время жизни прёт неутомимо.
И вообще, когда ни включишь телек,
По всем каналам тёлки без бретелек.
Прохожие – скоты, соседи – твари,
И чую, как теряю в каждой сваре…»
Разъялись двери, обрывая фразу,
Мы распрощались, чтоб уже ни разу,
Но каждый оттрепал своё мочало,
И как-то так обоим полегчало.
08.03.2004
IV
– Нет ничего, что ничего не значит.
– А музыка?
– Навряд ли.
– А свобода?
– Ну разве что свобода. Между прочим,
Свобода не бывает порционной.
– И хорошо. И пусть. В конце концов,
Нам дорого не то, что мы теряем,
А то, что невозможно.
– Например?
– Допустим, некто, изгнанный в окно,
Нарочно возвратился хлопнуть дверью,
А все ушли.
– Короче, не судьба.
– Как писывал Модест Ильич Чайковский,
Что наша жизнь? Игра, мол…
– Это Пушкин.
– А Лермонтова взять: «Скажи-ка, дядя» —
Ни страсти, ни ума, а как присохло —
Не отодрать.
– Да, многое на свете
Уже не в состоянье превозмочь
Унылую ментальность маргинала.
– А музыка?
– Ещё скажи «свобода».
– Сказал бы, да Хозяин не велит.
27.07.2004
