Ситуация сложилась так,

Что едва я испытал некоторое чувство,

Как чувство тут же испытало меня,

Однако взаимности не получилось.

В сущности, ничего сверхестественного,

Чувство как чувство:

В меру неумеренное,

Слегка беллетризированное,

Исполненное прикладных намерений,

А главное, постоянно

стремящееся к автономии,

Как, скажем, зубная боль

или, допустим, чирей,

Но в отличие от этих напастей,

Оно, будучи образованием

внематериальным,

Всякий раз оказывалось

Немножко не в том месте,

Где я пытался его прикончить.

Перепробовав самые изощрённые

средства борьбы,

Включая попытку завести ещё одно чувство

Примерно той же окраски и силы,

Я наконец отчаялся и смирился,

И впал в небольшую, но весьма

герметичную прострацию.

А когда через какое-то смутное время

я оттуда выпал,

Чувства не стало,

Ну то есть словно и не бывало.

Осталось лёгкое и довольно безвредное

повреждение ума

И некоторое сосущее зияние,

Всегда оказывающееся

Немножко не в том месте,

Где я вдохновенно пытаюсь

его заполнить

Жизнерадостной спесью свободы.

5.03.2000

<p>Про наше всё (По образу и подобие)</p>

Так никто и не благословил:

Одни не заметили, другие не сочли,

Третьих вообще не оказалось на месте.

Африканские предки были,

Впрочем, как и у всех,

Согласно счастливой догадке умника с «Бигля».

И дядя был, весёлый такой и толстый,

И тоже в некотором смысле Львович.

А вот голубки дряхлой не было.

Никогда, никакой.

И Лицея не было. Никакого, нигде.

Что же касается братства,

То его хоть запейся —

И в рифму, и как угодно.

С дуэлями тоже как-то не сошлось.

Нагрубить или даже врезать —

Это у них пожалуйста.

Но чтобы в десяти шагах,

С секундантом в рединготе и доктором в кустах —

Так этого и в помине.

Пытался завести донжуанский список,

Но половину забыл, как звали,

А на остальных пришлось жениться,

Естественно, не сразу на обеих.

Не сажали и не ссылали,

Хотя подсиживали и посылали регулярно.

Третье отделение вообще оказалось концертным…

А жаль, могла бы выйти судьба

Или хотя бы предназначенье.

От затянувшейся безысходности

Попробовал шипенью пенистых бокалов

Предпочесть пунша пламень голубой —

В результате загадил пластрон

И спалил бакенбарды.

Однажды не выдержал

И подписался: «Ваше всё».

В ответ спросили: «Умерло или закрылось?»

Взял себя в руки, стиснул зубы, обуглил скулы,

И чувствую вдруг – похож!

Ну то есть один к одному.

Тут всё и кончилось.

Осталось лёгкое посасыванье в недрах

И непонятно к чему относящаяся строка

«Как часто мы, того не замечая…»

<p>Про Фалалеева</p>
Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги