«Как я себе надоел!» – провыл Фалалеев,
Обращаясь непонятно к кому.
Непонятно кто тут же сделал вид,
Что его не существует.
«Во лбу мозжит, – продолжал Фалалеев, —
В груди еле барахтается,
Ливера меж собою скандалят,
А я отдувайся.
Предлагаешь – не берут,
Намекаешь – не дают,
Едва войдут в твоё положение,
Оно тут же становится безнадёжным.
Солнце встаёт не всегда,
И видно, что с неохотой,
Что же касается женщин,
То стыдно сознаться…»
«Как ты мне надоел, Фалалеев!» —
Простонал непонятно кто,
Выходя из себя небольшими толчками.
Фалалеев от неожиданности
Тут же сделал вид, что счастлив.
Так и застыл с этим видом,
Держа на раскрытой ладони
Расписное яйцо птицы Сирин.
23.11.2011
Хочется стать солидным,
Но совершенно непонятно,
До какой степени следует раздуваться:
С одной стороны, хорошо бы ещё немного,
А с другой – может лопнуть кожа
И будет больно.
Хочется стать любимым,
Но совершенно непонятно,
До какой степени следует раздеваться:
С одной стороны, хорошо бы ещё немного,
А с другой – обнажатся шрамы
И будет стыдно.
Хочется стать богатым.
Но совершенно непонятно,
До какой степени следует продаваться:
С одной стороны, хорошо бы ещё немного,
А с другой – закупят всего
И будет противно.
Хочется стать свободным,
Но совершенно непонятно,
До какой степени следует расковаться:
С одной стороны, хорошо бы ещё немного,
А с другой – закуют совсем
И будет обидно.
Хочется стать счастливым.
Но совершенно непонятно,
До какой степени следует быть счастливым:
С одной стороны, хорошо бы ещё немного,
А с другой стороны,
Ведь хочется быть солидным,
Хочется быть любимым,
Быть богатым, свободным —
Господи, дай мне силы!
1981
