— Первое шоу выйдет в это воскресенье. Я даже не думала, что будет так быстро. Они пустили в ход мой сырой материал, интервью Рут Блум, как и говорил Руди Гетц. И они хотят, чтобы я поскорее записала как можно больше других интервью. Передачи будут выходить каждое воскресенье.
— То есть все как ты хотела?
— Определенно.
— Но?
— Тут нет никаких «но». Все просто отлично.
— Но?
— Но… у меня дома… одна идиотская неполадка.
— Какая?
— Свет. Опять вырубился.
— Вырубился свет у тебя в квартире?
— Да. Я вам рассказывала, что однажды мне слегка открутили все лампочки?
— Снова открутили?
— Нет. Я проверила светильник в гостиной, лампочка прикручена. Так что, наверное, это пробки. Но я не могу заставить себя спуститься в подвал и проверить рубильник.
— Ты кого-нибудь вызвала?
— Они сказали, это не чрезвычайная ситуация.
— Кто они?
— Полицейские. Сказали, может быть, попросят кого-то зайти попозже. Но я бы не стала на это рассчитывать. Пробки — это не в полицию, так и сказали. Позвоните хозяину, или в техобслуживание, или электрику, или дружественному соседу — в общем, кому угодно, кроме них.
— А ты позвонила?
— Домовладельцу? Разумеется. Попала на автоответчик. Бог знает, проверяет ли он его и как часто. Человеку из техобслуживания? Разумеется. Он уехал в Кортланд, делает какие-то работы в другом доме того же хозяина. Говорит, ехать в Сиракьюс, чтобы включить рубильник, — это просто смешно. Не поедет, и все. Позвонила электрику, но он хочет не меньше 150 долларов за вызов. А дружественных соседей у меня нет. — Она помолчала. — Ну вот… такая вот тупая проблема. Посоветуете что-нибудь?
— Ты сейчас дома?
— Нет. Я вышла, сейчас в машине. Темнеет, я не хочу сидеть одна без света. Я все думаю, что там в подвале.
— А может, все-таки поехать домой и пожить у мамы, пока дела не уладятся?
— Нет! — она опять разозлилась, как и в прошлый раз, когда он поднимал этот вопрос. — Мой дом не там, мой дом теперь здесь. Я не маленькая девочка, чтобы бежать к мамочке, как только меня решили разыграть.
Но говорила она, подумал Гурни, именно как испуганная маленькая девочка. Маленькая девочка, которая старается вести себя как взрослая. Гурни переполнило щемящее чувство беспокойства и ответственности.
— Хорошо, — сказал он, в последнюю секунду резко перестраиваясь на правую полосу к съезду с трассы. — Никуда не уезжай. Я буду минут через двадцать.
Проехав бо́льшую часть пути со скоростью восемьдесят миль в час, он через девятнадцать минут подъехал к невзрачному дому Ким Коразон и припарковался напротив. Совсем стемнело, и Гурни с трудом узнал место, которое видел два дня назад. Он достал из бардачка тяжелый черный металлический фонарь.
Когда он переходил улицу, Ким вышла из машины. Вид у нее был тревожный и растерянный.
— Так глупо. — Она скрестила руки на груди, как будто пыталась сдержать дрожь.
— Почему же?
— Ну что я, выходит, боюсь темноты. В своей собственной квартире. Это так гадко, заставлять вас приезжать.
— Приехать я решил сам. Не хочешь подождать здесь, пока я схожу посмотрю?
— Нет! Я ж не совсем маленькая. Я пойду с вами.
Гурни вспомнил, что у них уже был подобный разговор, и почел за лучшее не спорить.
Обе двери — и общая, и дверь в квартиру Ким — были не заперты. Они вошли в дом, Гурни шел впереди, освещая путь фонариком. В прихожей он пощелкал выключатели на стене — не работают. Затем остановился на пороге гостиной и обвел ее фонариком. Проделал то же самое с ванной и спальней, затем, наконец, направился к последней двери — в кухню.
Медленно обведя фонариком все помещение, он поинтересовался?
— А ты осматривала квартиру, прежде чем вернуться в машину?
— Совсем наспех. В кухню вообще едва заглянула. И уж точно не подходила к двери в подвал. Я знаю, что выключатель верхнего света не работал. Больше я ничего не заметила — разве что на микроволновке не горел дисплей. Это значит вышибло пробки, да?
— Я бы тоже так подумал.
Он вошел в кухню, Ким неотступно следовала за ним в полумраке, касаясь рукой его спины. Свет фонарика тускло отражался от стен и бытовой техники. Затем Гурни услышал странный звук: что-то тихонько капало. Остановился, прислушался. Через несколько секунд понял, что это немножко подтекает кран над металлической раковиной.
Он медленно двинулся вперед к дальнему коридору, ведущему из кухни к лестнице в подвал и задней двери. Ким теперь крепко ухватила его за плечо. Наконец они добрались до коридора, и Гурни увидел, что дверь в подвал закрыта. Задняя дверь в конце коридора, казалось, была заперта: ручка с замком на месте. Капанье воды в кухне позади него казалось громче в замкнутом пространстве.
Когда он подошел к двери в подвал и уже собирался ее открыть, пальцы Ким вцепились в его руку мертвой хваткой.
— Спокойно, — тихо сказал он.
— Простите, — хватка ослабла, но не до конца.
Он открыл дверь, посветил фонариком на ступеньки, прислушался.
Кап… кап…
Больше ничего.
Он обернулся к Ким.
— Постой тут, у двери.
Она казалась страшно напуганной.
Он соображал, что бы такое сказать — что-то будничное, отвлекающее, — чтобы ее успокоить.
