Гурни начал медленно спускаться вниз по тропе. Человек завел мотоцикл — большой, облепленный грязью кроссовик — и неуклюже поехал вверх, не быстрее, чем Гурни шел пешком. В результате они встретились примерно посередине поля. И только когда мотоциклист поднял забрало шлема, Гурни узнал безумные глаза Макса Клинтера.
— Надо было предупредить, что приедете, — сказал Гурни в своей обычной невозмутимой манере. — У меня сегодня встреча. Вы могли меня не застать.
— Я не знал, что приеду, пока не выехал. — Клинтер говорил столь же раздраженно, сколь Гурни спокойно. — В списке тьма дел, не сразу поймешь, в каком порядке их делать. Порядок — всему голова. Вы понимаете, что игра движется к развязке?
Его мотор все еще тарахтел.
— Я понимаю, что Добрый Пастырь вернулся, или же кто-то хочет, чтобы мы так думали.
— О, он вернулся. Я чую это костями — костями, сломанными ровно десять лет назад. Да, мерзейший ублюдок вернулся.
— Чем могу быть полезен, Макс?
— Я приехал сюда, чтобы задать тот же вопрос, — глаза его вспыхнули.
— Если бы вы, когда звонили, оставили свой номер, я бы вам перезвонил.
— Когда вы не взяли трубку, я понял, что это знак.
— Знак чего?
— Вопросы лучше задавать лицом к лицу. Видеть глаза человека, а не просто слышать голос. Вот мой вопрос. Я про рамовское дерьмо. На чьей вы стороне?
— Не понял.
— Мир полон зла, мистер Гурни. Зла и его отражений. Убийств и массмедиа. Я должен знать, на чьей вы стороне.
— Вы спрашиваете, что я думаю о том, как в новостях освещают убийства? А что об этом думаете вы?
Клинтер резко хохотнул.
— Спектакль для придурков! Поставленный идиотами! Сплошное накручивание, гниль и ложь! Вот как они «освещают», мистер Гурни. Торжество невежества! Фабрика катастроф! Торгуют гневом и негодованием! А «РАМ-Ньюс» хуже всех. Брызжут желчью и говном на благо свиньям!
В уголках его рта запенилась слюна.
— Вы и сами, похоже, полны гнева, — сказал Гурни с той отрешенностью, которую всегда испытывал, когда рядом с ним бурлили чужие эмоции.
— Полон гнева? О да! Полон до краев, поглощен им и движим. Но я им не торгую. Я не словоблуд с «РАМ-Ньюс» и не торгую гневом. Мой гнев не продается.
Мотоцикл Клинтера все еще тарахтел на холостом ходу, теперь прерывисто. Он газанул, и мотор взревел.
— Значит, вы не торговец, — сказал Гурни, когда стало потише. — Но кто же вы, Макс? Я никак не могу вас понять.
— Я — то, чем меня сделал мерзейший ублюдок. Я — гнев Господень.
— А где ваш «хаммер»?
— Забавно, что вы спросили.
— Нет ли вероятности, что позавчера вы были в окрестностях озера Кайюга?
Клинтер поглядел на него долгим, напряженным взглядом.
— Есть такая вероятность.
— Можно ли спросить зачем?
Еще один оценивающий взгляд.
— Я был там по особому приглашению.
— Простите?
— Это был его первый ход.
— Я вас не понимаю.
— Получил от Пастыря СМС: приглашение встретиться на дороге, завершить незавершенное. Я, дурак, ему поверил. Удивлялся, почему он так и не появился, не мог понять, пока наутро не услышал новости. Об убийстве Блум. Он специально так подстроил, понимаете? Заставил ездить мимо ее дома, взад и вперед, переполняясь ненавистью и жаждой. Жаждой с ним поквитаться. Он знал, что я приеду. Ну что ж. Очко в его пользу. Но следующее будет моим.
— Наверное, номер, с которого пришло сообщение, невозможно определить?
— Анонимный предоплаченный мобильный? Не имеет смысла. Но скажите мне вот что. Как вы узнали, что я был у озера?
— Опрос свидетелей в день после убийства. Два человека запомнили вашу машину. Сказали копам, а один коп сказал мне.
Глаза Клинтера снова вспыхнули.
— Видите! Адская подстава! Специально подстроил, и вышло по его плану.
— Поэтому вы решили уехать из дома и спрятать «хаммер»?
— Пока он не понадобится. — Он помолчал, облизнул губы, вытер их рукой в черной перчатке. — Дело в том, что я не знаю, насколько сильно он меня подставил, а если меня будут допрашивать или загребут по подозрению, я буду выведен из строя и не смогу сразиться с врагом. Понимаете?
— Думаю, да.
— Скажите прямо, на чьей вы стороне?
— На своей собственной, Макс. И больше ни на чьей.
— Что ж, честно.
Клинтер опять поддал газу на полную и продержал так пять оглушительных секунд, лишь потом отпустив на холостой ход. Затем полез во внутренний карман кожаной куртки и извлек нечто вроде визитки. Однако ни имени, ни адреса на ней не было, только телефон. Он протянул карточку Гурни.
— Мой мобильный. Всегда при мне. Сообщайте мне обо всем, что, по-вашему, я должен знать. Секреты порождают конфликт. Есть надежда, что мы избежим конфликта.
Гурни положил карточку в карман.
— Пока вы не уехали, Макс. Похоже, вы дольше всех изучали личную жизнь жертв. Интересно, что засело у вас в памяти?
— Засело в памяти? Например?
— Когда вы думаете о жертвах и их семьях, есть ли в них какая-нибудь маленькая странность — такая, что их объединяет?
Клинтер словно бы задумался, потом быстро перечислил имена на манер церковного речитатива:
