— Может быть, сам Добрый Пастырь?
— Возможно.
Она медленно, глубоко вздохнула.
— Это значит, что он ехал за вами следом?
— Не обязательно. По крайней мере, вблизи его не было. Я бы заметил. Возможно, он просто хочет знать, где я нахожусь.
— Зачем ему это знать?
— Чтобы снизить риски. Чтобы контролировать ситуацию. Естественное желание знать, где находится твой враг в каждый момент времени.
Мадлен глядела на него, плотно сжав губы. Было ясно, что она уже представила себе другое, кровавое объяснение.
Гурни хотел было ее успокоить и сказать, что уже снял маячок со своей машины, но вдруг понял, что тогда она спросит, почему он не убрал трекер и с машины Ким.
На самом деле ответ был прост. Добрый Пастырь мог поверить, что в одном маячке села батарейка, но вряд ли поверил бы, что в то же самое время вышла из строя и проводная система. Но говорить это Мадлен Гурни не хотел, зная, как она испугается, что Пастырь сможет по-прежнему следить за Ким хоть один день. Гурни в этот день и так предстояло одно столкновение, и столкновения с Мадлен он бы не вынес. Приходилось выбирать.
— Ну что, пап, расскажешь, как там у вас прошло?
В кухню вошел Кайл — босой, в джинсах и футболке, с волосами, мокрыми после душа.
— Я же рассказал вчера вечером.
— Вчера ты рассказал очень мало.
— Наверное, я просто хотел спать. Засыпал на ходу. А прошло все хорошо. Без задоринки. Думаю, мы разыграли правдоподобную сцену.
— И что теперь?
Гурни не обо всем готов был рассказывать Мадлен. Его затея могла показаться ей слишком рискованной. Он ответил настолько непринужденно, насколько смог:
— В общем, теперь я прихожу на место и жду, когда он попадется в мой капкан.
Кайл, казалось, был настроен скептически.
— И все?
Гурни пожал плечами. Мадлен отвлеклась от книги и теперь глядела на них.
— И что же это были за волшебные слова? — не унимался Кайл.
— Что-что?
— Что вы сказали, когда разыгрывали… эту вашу сценку… почему он теперь должен вылезти на свет?
— Мы дали ему понять, что у него есть возможность от меня избавиться. Мне сейчас сложно вспомнить, что конкретно… — тут у Гурни зазвонил телефон.
Он посмотрел на экран: звонила Ким. Гурни был благодарен ей за возможность прервать разговор. Но благодарность его длилась не дольше трех секунд.
Ким задыхалась.
— Ким? Что случилось?
— Боже… Боже…
— Ким?
— Да.
— Что случилось? В чем дело?
— Робби. Мертв.
— Что?
— Он мертв.
— Робби Миз мертв?
— Да.
— Где?
— Что?
— Ты знаешь, где он?
— В моей постели.
— Что произошло?
— Я не знаю.
— Как он оказался в твоей постели?
— Я не знаю! Но он здесь! Что мне делать?
— Ты в своей квартире?
— Да. Вы можете приехать?
— Скажи мне, что произошло.
— Я не знаю, что произошло. Я вернулась утром из отеля за вещами. Вошла в спальню. Я…
— Ким?
— Да?
— Ты вошла в спальню…
— А он там лежит. На моей кровати.
— Как ты поняла, что он мертв?
— Он лежал на животе. Я попыталась перевернуть его, разбудить. А у него… из груди… что-то торчит.
В голове у Гурни бушевал вихрь, кусочки пазла закружились в бешеном танце.
— Дэйв?
— Да, Ким.
— Вы можете приехать? Пожалуйста.
— Ким, послушай меня. Прямо сейчас надо набрать девять один один.
— Вы можете приехать?
— Ким, мое присутствие тут не поможет. Надо набрать девять один один. Прямо сейчас. Это самое главное. Ты поняла?
— Да. Но я хочу, чтобы вы приехали. Пожалуйста.
— Я знаю. Но сейчас я повешу трубку, чтобы ты позвонила на девять один один. После того как опишешь ситуацию диспетчеру, перезвони мне. Ты поняла?
— Да.
Гурни повесил трубку, Кайл и Мадлен смотрели на него. Через пять минут, когда он, насколько мог, подробно, пересказывал им разговор, Ким перезвонила.
— Диспетчер сказал, что полиция выехала, — голос ее звучал уже спокойнее.
— Ты в порядке?
— Вроде бы да. Я не знаю. Тут еще эта предсмертная записка.
— Что-что?
— Предсмертная записка. Написанная Робби. На моем компьютере.
— Ты включила компьютер?
— Я просто увидела записку. Прямо на экране. Компьютер был включен.
— Ты уверена, что это именно предсмертная записка?
— Конечно, уверена. Что это еще может быть?
— Что там написано?
— Какой-то ужас.
— Что там написано?
— Я не хочу читать ее вслух. Я не могу. — Она словно бы старалась набрать в грудь побольше воздуха.
— Пожалуйста, Ким, постарайся все же прочесть. Это важно.
— Это правда так необходимо? Там какой-то ужас.
— Постарайся. Пожалуйста.
— Хорошо. Я постараюсь. Хорошо. — И дрожащим голосом она прочла: — «Люди мне омерзительны. Жизнь мне омерзительна. Ты мне омерзительна. Вы с Гурни мне омерзительны. Надеюсь, однажды ты узнаешь правду, и она тебя убьет. Это предсмертная воля Роберта Монтегю». Вот. Это все. Когда приедет полиция, что мне им сказать?
— Просто отвечай на вопросы.
— Мне сказать им, что вы были здесь вчера вечером?
— Отвечай на вопросы кратко и правдиво. — Гурни помолчал, подбирая слова. — Не стоит рассказывать лишние подробности, которые только запутают дело.
— Но сказать им, что вы здесь были?
