Иногда Гурни думал, что настоящее объяснение не так уж и сложно: защита его собственной весьма своеобразной зоны комфорта. Другие люди в эту зону комфорта не допускались. Именно этим упреком и припечатала Гурни много лет назад Джеральдина, его девушка в колледже, в тот день, когда бросила его. Рассматривая проблему под этим углом, Гурни видел в своем явном нежелании общаться с сыном лишь еще один симптом природной интровертности. Ничего особенного. Вопрос закрыт. Но едва он успокаивался на этой мысли, где-то на кромке уверенности начинало покусывать крохотное сомнение. Способна ли интровертность сама по себе объяснить, до чего же мало они видятся с Кайлом? Постепенно это легкое покусывание перерастало в гложущую тревогу. А потом — в вопрос, ответа на который не существовало: а вдруг присутствие одного сына всякий раз напоминало ему, что когда-то сыновей было двое — и было бы двое по сей день, если бы только…
Кайл снова появился в дверях кухни.
— Готово. Я оставил экран открытым. Все предельно просто.
— О, чудесно. Спасибо.
Кайл смотрел на него с любопытной улыбкой. Гурни вспомнилось выражение, что подчас появлялось на лице Мадлен.
— О чем думаешь?
— О том, как тебе нравится все распутывать. Как это важно для тебя. Пока программа загружалась, я тут думал… если бы полицейским была Мадлен, она стремилась бы решить головоломку, чтобы поймать преступника. А вот ты, по-моему, стремишься поймать преступника, чтобы решить головоломку.
Гурни улыбнулся: не столько своей роли в этом сравнении — она как раз не выглядела особо лестной, — сколько тому, что Кайлу хватило проницательности это заметить. У мальчика неплохие мозги — Гурни это радовало. Он ощутил прилив товарищеских чувств.
— А знаешь, что я думаю? Что ты используешь слово «думать» почти так же часто, как я.
Не успел он договорить, зазвонил телефон. Гурни отправился в кабинет, чтобы взять трубку. Это оказалась Мадлен — словно Кайл вызвал ее, упомянув ее имя.
— Доброе утро! — голос у нее звучал жизнерадостно. — Как дела?
— Отлично. А ты там как?
— Мы с Дейдре и Деннисом только позавтракали. Апельсиновый сок, черника, гренки и… бекон! — Последнее слово было исполнено притворной вины за притворное прегрешение. — Пойдем сейчас проведать животных и готовить их к перевозке на ярмарку. Собственно, Деннис уже там, в загончике, машет нам тоже выходить.
— У вас там, похоже, весело, — отозвался Гурни без особого веселья в голосе, в который раз дивясь на способность жены обретать крупицы чистой радости даже на фоне серьезных проблем.
— Так оно и есть. А как там сегодня мои курочки?
— Полагаю, прекрасно. Как раз собирался заглянуть к ним.
Она помолчала немного, а потом чуть подавленным тоном осторожно коснулась тех самых серьезных проблем, в которых так глубоко увяз он:
— Как продвигается?
— Ну, Кайл объявился. Сейчас здесь.
— Что? Зачем?
— Я спросил у него совета по поводу некоторых компьютерных программ, а он решил, что лучше сам заедет и все сделает. Надо сказать, очень мне помог.
— Ты отослал его домой?
— Собираюсь.
Она помолчала.
— Пожалуйста, будь осторожнее.
— Буду.
— Я серьезно.
— Знаю.
— Хорошо. Ну… Деннис опять машет, так что мне лучше идти. Я тебя люблю!
— И я тебя.
Он положил трубку и так и остался сидеть, невидящим взглядом уставившись на телефон, снова вспоминая лицо Паникоса на видео и слова «отчаянный псих».
— Я не путаю, ты говорил, этот ваш разговор по скайпу назначен на восемь?
Голос Кайла, стоявшего в дверях, вернул Гурни к настоящему. Он посмотрел на часы в уголке экрана: 7:56.
— Спасибо. Что мне напоминаешь… Хотел попросить тебя во время звонка держаться вне поля видимости камеры. Хорошо?
— Без проблем. Собственно говоря, я тут подумывал, раз уж у тебя все равно следующая встреча в девять, а сегодня как раз идеальный денек… думал, не прокатиться ли на велосипеде в Сиракузы.
— В Сиракузы?
Были времена, когда название этого унылого городка, расположенного в снежном поясе, ничего не значило для Гурни, однако теперь оно стало для него навеки связано с жуткими событиями недавнего дела о Добром Пастыре.
По всей видимости, у Кайла оно вызывало более приятные ассоциации.
— Ну да, думал, прокачусь туда, раз уж я тут, может, пообедаем с Ким.
— Ким Коразон? Ты с ней все еще общаешься?
— Немножко. Все больше переписываемся. Она как-то заезжала в город. На прошлой неделе я дал ей знать, что собираюсь провести тут с тобой несколько дней, на полдороге до Сиракуз, так что, может, как раз представится удачная возможность повидаться. — Он умолк, настороженно поглядывая на отца. — Вид у тебя какой-то… потрясенный.
— Скорее скажи — удивленный. Ты никогда не упоминал о Ким после… после того, как дело было закрыто.
— Решил, тебе лучше обойтись без напоминаний о том, во что она тебя втянула. Хотя она, конечно, нечаянно. Но дело приняло в результате очень драматический оборот.
