Гурни подумалось, что Йона уже произносил эту речь прежде — заезженное объяснение жутких отношений.
— На моих глазах из эгоистичного и агрессивного бизнесмена Карл превратился в законченного социопата. По мере роста его политических амбиций он становился все харизматичнее и привлекательнее — снаружи. Внутри же окончательно прогнил, прогнил насквозь, стал черной дырой алчности и честолюбия. Говоря библейским языком, сделался «гробом повапленным». И дружбу водил с людьми того же склада. Безжалостными негодяями. Преступниками. Мафиози вроде Донни Ангела. Убийцами. Карл хотел выкачивать из «Спалтер Риэлти» какие-то немыслимые деньги, чтобы проворачивать со всем этим сбродом свои мегаломаньяческие проекты и спонсировать лицемерную губернаторскую выборную кампанию. Не давал мне прохода, буквально заставлял соглашаться на неэтичные сделки, на которые я не мог, никак не мог пойти. Этика, моральные принципы, законность — он понятия не имеет, что это такое. Я начал бояться его. Собственно, это слабо сказано. Он приводил меня в ужас. Я начал верить, что он не остановится ни перед чем — ни перед чем! — лишь бы добиться своего. Иногда… его взгляд… совершенно дьявольский. Словно вобрал в себя все зло этого мира.
— И как вы с этим справлялись?
— Как справлялся? — Снова та же полуулыбка и чуть виноватый смех. А потом, понизив голос, точно признаваясь в грехе:
— Я сбежал.
— Как?
— Переезжая с места на место. В буквальном смысле слова. Одно из благословений современных технологий — вы можете делать, что угодно и откуда угодно. Я купил автофургон, оснастил его всем необходимым оборудованием и превратил в передвижную штаб-квартиру Церкви Киберпространства. И знаете, сумел узреть в этом руку Провидения. Порой даже зло порождает добро — если мы стремимся к добру.
— А добро в данном случае…
— Отсутствие точного местоположения. Единственным моим местопребыванием стал интернет, а интернет — он же везде. Что и оказалось идеальным местом для моей Церкви. Вездесущая, повсеместная Церковь Киберпространства. Понимаете, Дэвид? Необходимость скрыться от брата и его жутких знакомцев преобразилась в дивный дар. Воистину, неисповедимы пути Господни. Мы снова и снова открываем для себя эту истину. Открытый разум, открытое сердце — больше ничего и не требуется.
С каждым словом Йона сиял все лучезарнее.
Гурни задумался, не объясняется ли этот эффект каким-то незаметным изменением в освещении. Хотелось прямо-таки слегка притушить это сияние.
— Тогда вы получили и второй дар, причем немаленький, со смертью Карла.
Улыбка Йоны стала холодней.
— Это правда. Зло снова породило добро.
— И, судя по всему, уйму добра. Я слышал, будто «Спалтер Риэлти» оценивается в более чем пятьдесят миллионов долларов. Это правда?
Йона нахмурился, но улыбаться не перестал.
— При нынешнем состоянии рынка трудно сказать. — Он помолчал и пожал плечами. — Но, полагаю, плюс-минус довольно приличную сумму, догадка не хуже прочих.
— А правда ли, что до смерти Карла вы не могли трогать эту сумму, но теперь все переходит вам?
— Не мне. Церкви. Я лишь проводник. Церковь — вот что по-настоящему важно. Куда важнее любых отдельных людей. Труды Церкви — единственное, что имеет хоть какое-то значение. Единственное.
Гурни задумался, вправду ли он различает в этой подчеркнутой расстановке приоритетов не такую уж и скрытую нотку угрозы. Но вместо того, чтобы ломиться напролом и выяснять, предпочел сменить курс.
— Вас удивила смерть Карла?
Вопрос заставил Йону впервые за время разговора заметно замешкаться с ответом. Он сложил руки перед собой, прижимая друг к другу кончики пальцев.
— И да, и нет. Да — потому что столь крайняя форма насилия всегда изумляет. А нет — потому что при жизни, которую вел Карл, убийство — вовсе не удивительный конец. И мне нетрудно представить, что кто-то из его окружения мог дойти до такой крайности.
— Даже, например, Кэй?
— Даже, например, Кэй.
— Или вы?
Йона честно наморщил лоб.
— Или я.
И, не очень-то украдкой, покосился на часы.
Гурни улыбнулся.
— Еще буквально пара вопросов.
— Через десять минут у меня запланирован выход в живой эфир, но продолжайте, пожалуйста.
— Какого вы были мнения о Майкле Клемпере?
— О ком?
— Главном следователе по делу Карла.
— А, да. Какого я о нем мнения? Ну, мне казалось, у него, возможно, проблемы с алкоголем.
— Он вас допрашивал?
— Я не назвал бы это допросом. Он задал несколько общих вопросов в тот же день на кладбище. Взял мою контактную информацию, но так больше со мной и не связывался. Он не показался мне особенно дотошным… или надежным.
— Вы удивились бы, услышав, что он виновен в подтасовке улик?
— Не сказал бы, что это меня бы потрясло. — Йона с любопытством наклонил голову набок. — Хотите сказать, он засадил Кэй незаконными способами? Но почему?
— Опять же, на данной стадии процесса апелляции эта информация разглашению не подлежит. Однако поднимает другой важный вопрос. Если предположить, что Кэй не убивала Карла — со всей очевидностью, это сделал кто-то еще. Вас не тревожит тот факт, что настоящий убийца так и гуляет на свободе?
