— Дай-ка угадаю. Ты небось про «дело смертоносного доктора»? Так его здесь называют, или еще — «дело об убийственных снах».
— Именно про него. Не ты ли часом ведешь дело Хорана?
— Нет, сэр, не я. Оно досталось парнишке за соседним столом; он уж думал, все круто, ведь медэксперт подтвердил предполагаемый суицид. Ясно дело, все полетело к чертям собачьим, когда явился преподобный Бауман Кокс и сообщил нам, что это было убийство, а убийца — сам Сатана.
— Чего?
— Ты что, не знал?
— Мне говорили, что Хоран доверился местному пастору и рассказал ему про кошмары, мучившие его с той поры, как он побывал на приеме у Хэммонда на Волчьем озере. А когда Хорана нашли мертвым, пастор рассказал обо всем вам. Один из вас позвонил Хэммонду, но разговор ни к чему не привел, а через неделю сам Хэммонд перезвонил и сообщил, что с ним только что связался детектив из Нью-Джерси насчет второго самоубийства. Вот что мне рассказали, без упоминаний об убийстве, совершенном Сатаной.
— Как ты раздобыл эту информацию?
— Окольными путями.
— То есть ты не доверенное лицо старшего следователя Гилберта Фентона?
— Едва ли. Расскажи-ка мне еще про Сатану.
— Увы, не могу. Глава следственного отдела распорядился, чтобы неизвестные журналистам детали расследования не обнародовали. Я обязан держать слово, дело чести. Однако преподобный Кокс никому ничего не обещал. Его, кажется, можно найти в церкви Победы во Христе, в Коралл-Дюнс. Преподобный — человек твердых убеждений, с таким же твердым желанием ими поделиться.
— Спасибо, Бобби. Я тебе очень признателен.
— Рад помочь. Может быть, теперь ты сможешь ответить на мой вопрос? У нас тут многие головы ломают.
— Спрашивай.
— Что, черт возьми, задумал этот боров Фентон?
Вопрос этот повлек за собой долгое обсуждение необычного подхода Фентона к общению с журналистами. Беккера особенно раздражало то, как Фентон представлял себе полномочия пресс-секретаря полиции и как рисовался перед журналистами. Что и привело к тому, что следователи других округов потеряли контроль над информационным потоком и оказались в дурацком положении перед местными репортерами.
Беккер считал версию, продвигаемую Фентоном, абсолютно бездоказательной и недостаточной для возбуждения уголовного дела. Гурни же вернулся к вопросу, который волновал его куда больше, чем поведение Фентона: кто в Бюро криминальных расследований или где-то еще в структуре полиции штата Нью-Йорк одобрил подход Фентона? И почему?
Кто-то выше по званию явно приложил свою руку. Фентон, в конце концов, выглядел как типичный коп-карьерист. Этот угрюмый, собирающийся в отставку полицейский вряд ли стал бы нарушать субординацию.
Чья же это игра?
И какова награда для победителя?
Пока что у Гурни и Беккера были одни лишь вопросы. Ободряло то, что их волновало одно и то же.
Беккер завершил разговор запоздалым замечанием про преподобного Кокса.
— Перед твоим знакомством с любезным служителем веры хочу предупредить тебя, что он страшно похож на уродливую хищную птицу.
Позвонив по номеру с сайта церкви Победы во Христе в Коралл-Дюнс, Гурни столкнулся с чередой автоответчиков, но в конечном итоге был перенаправлен на голосовую почту самого Баумана Кокса.
Назвав свое имя и номер мобильного, он представился одним из детективов, расследующих дело о самоубийствах, и высказал надежду, что преподобный сможет рассказать больше о душевном состоянии Кристофера Хорана, а возможно, даже поделиться своей версией произошедшего.
Прошло меньше пяти минут, как ему перезвонили. Голос звонившего был по-южному густой, как сироп.
— Детектив Гурни, говорит Бауман Кокс. Я только что получил ваше сообщение. Судя по телефонному коду, вы находитесь на севере штата Нью-Йорк. Так?
— Да, сэр. Спасибо, что перезвонили.
— Я верю, ничего не происходит просто так. Я получил ваше сообщение почти сразу, как вы его оставили, поскольку собирался уйти из своего номера, и перед выходом решил проверить автоответчик. И как же вы думаете, где находится мой номер?
— Даже не представляю.
— Вы наверняка даже не догадываетесь. Во чреве чудовища.
— Простите, сэр?
— Во чреве чудовища — в Нью-Йорке. Мы здесь, чтобы защитить праздник Рождества от тех, кому ненавистна даже мысль о Рождестве, кто против самого существования праздника.
— Ясно.
— Вы христианин, сэр?
Обычно Гурни на подобные вопросы не отвечал. Но в данном случае ситуация была необычной.
— Да.
Он решил не уточнять, что, скорее всего, его понимание христианства так же далеко от понимания Баумана Кокса, как Уолнат-Кроссинг от Коралл-Дюнс.
— Это хорошо. Итак, чем я могу вам помочь?
— Я хотел бы поговорить с вами о Кристофере Хоране.
— И о его кошмарах?
— Да.
— И о том, что послужило причиной всех этих смертей?
— Да.
— Где именно вы находитесь сейчас, в момент нашего разговора, детектив?
— У себя дома, в Уолнат-Кроссинг на севере штата Нью-Йорк.
На несколько секунд Кокс замолчал. Гурни слышал в трубке лишь легкое постукивание пальцами по клавиатуре. Он ждал.
