— Ты уверена?
— Да. Я видела, кто-то стоял возле тех корявых деревьев.
Гурни притормозил и остановился.
Мадлен встревожилась.
— Что ты делаешь?
Он осторожно стал сдавать назад.
— Скажи мне, когда подъедем к тому месту.
Мадлен снова повернулась к окну.
— Вот здесь, вот это дерево. А вон там, видишь, ой… Мне показалось, что тот пень возле согнутого дерева — человек. Прости.
Увы, тот факт, что это был всего лишь пень, а не затаившийся в этом неприветливом месте человек, не успокоил Мадлен, в ее голосе все еще слышалась тревога.
Они двинулись дальше, и вскоре в веренице корявых елок образовался просвет, и они заметили ветхую лачугу, такую же мрачную и неуютную, как и обледенелая гранитная плита под ней.
Лежавший между ними телефон Гурни внезапно зазвонил, и Мадлен инстинктивно отдернула руку.
Гурни взял телефон: звонил Хардвик.
— Да, Джек?
— И вам доброе утро, Детектив Гууни. Вот решил звякнуть, узнать, как вы там поживаете в этот чудесный день, дарованный нам Господом.
— К чему этот южный акцент?
— Я просто только что говорил с нашим дорогим лейтенантом из Палм-Бич, и эта манера говорить — словно неспешно пробираешься сквозь тягучую патоку — весьма заразительна.
— С Бобби Беккером?
Хардвик перестал паясничать.
— Ага. Я хотел узнать, не в курсе ли они там про Кристофера Хорана, откуда он взялся и как вышло, что он стал владельцем этой квартирки.
— И что?
— Да почти ничего они не знают. Кроме того, что в его старых водительских правах, которые он пару лет назад поменял на флоридские, предыдущим местом жительства указан Форт-Ли, Нью-Джерси.
— Получается, три наши жертвы в не столь отдаленном прошлом проживали в пределах досягаемости нью-йоркского метро.
— Все верно.
— Судя по тому, что Джейн говорила про Пейтона, он не похож на человека, который предпочел бы жить в горах. Разве что он скрывается от кого-то.
— Я говорил об этом Джейн по дороге от вас. Она считает, что там ему проще давать взятки, чем в городе.
— Она случайно не знает, кому и за что?
— Никаких имен. Но от Пейтона вечно одни неприятности. Думаю, в лесной глуши куда дешевле заручиться полезными покровителями, чем в городе. Джейн считает, что он предпочитает жить за городом, чтобы творить дурные делишки на относительно безопасной территории.
— Мерзавец Пейтон.
— Можно и так сказать.
— Мерзавец, который вот-вот унаследует огромное состояние.
— Ага.
— От брата, который только что погиб при очень странных обстоятельствах.
— Ага-ага.
— Но, насколько я понимаю, Пейтон ведь вне поля зрения Фентона?
— Именно.
Голос Хардвика стал прерываться и разваливаться на нечленораздельные звуки, а потом и вовсе пропал.
Гурни взглянул на экран мобильного и увидел, что сигнал потерян. Мадлен смотрела на него.
— Звонок оборвался?
— Мертвая зона.
Он внимательно смотрел вперед. На дороге лежал слой мокрого снега.
— Долго нам еще ехать?
— Понятия не имею.
Он взглянул на Мадлен.
Та сжала руки в кулаки, большими пальцами внутрь.
Гурни обратил внимание на овраг метрах в трех от того места, где, как он прикидывал, была левая обочина. Тут же, в самый неподходящий для этого момент, дорога стала круче. Секунду спустя машина потеряла управление.
Гурни переключился на первую скорость и попытался медленно двинуться вперед, но заднюю часть автомобиля стало заносить в сторону оврага. Он убрал ногу с педали газа и аккуратно нажал на тормоз. Машину неприятно занесло, и она остановилась. Гурни включил заднюю передачу и осторожно пополз назад, вниз по дороге, подальше от оврага. Отъехав от того места, где дорога становилась круче, он легонько нажал на тормоз. Машина наконец остановилась.
Мадлен всматривалась в лес.
— И что нам теперь делать?
Гурни посмотрел вдаль дороги, насколько мог видеть.
— Кажется, мы метрах в ста от вершины. Если бы я смог разогнаться…
Он осторожно тронулся вперед. Затем попытался ускориться на том самом месте, но внезапно задние колеса занесло и машину резко развернуло в сторону оврага. Гурни слишком сильно крутанул руль в обратном направлении, и с неприятным звуком машина правыми колесами слетела в кювет.
Двигатель заглох. В наступившей тишине было слышно лишь, как усиливается ветер и как ледяная крупа стучит по лобовому стеклу.
После нескольких неудачных попыток вытащить машину, но в результате лишь вогнав ее еще глубже в кювет, Гурни решил попробовать пешком дойти до вершины холма, откуда, возможно, он смог бы позвонить или увидеть, далеко ли еще до гостиницы.
Он надел лыжную шапку, поднял воротник и двинулся по дороге. Не успел он сделать и шага, как услышал жуткий вой, который, казалось, звучал отовсюду и в то же время ниоткуда. Гурни привык к лаю и вою койотов в горах в Уолнат-Кроссинге, но этот вой был другой — более глубокий, вибрирующий и протяжный, он пробирал до мурашек. Вдруг вой прекратился так же внезапно, как и начался.
Гурни собрался было достать «беретту» из кобуры на голени, но решил понапрасну не тревожить Мадлен и просто побрел вверх в гору.
Он прошел не больше двенадцати метров, как услышал крик из машины.
— Дэвид!
Он обернулся и, поскользнувшись, упал на бок.
