От волнения у Джейн округлились глаза. Она явно не ожидала от Гурни такой прямоты.
Воцарилось молчание, а Ричард между тем, похоже, рисовал в уме всевозможные мрачные перспективы.
Гурни решил рискнуть.
— Ричард, не забывайте, в конечном счете… трупа в багажнике не было.
Даже если Хэммонд и был потрясен тем, что Гурни знал о том случае, он умело скрыл это.
Через несколько секунд он отреагировал, лишь еле заметным кивком.
По-видимому, при упоминании случая с багажником Ричард немного переменил свою позицию. Всеобщее напряжение тоже спало.
По предложению Джейн они переместились из-за стола в кресла, полукругом стоявшие возле камина. Угольки в камине завораживающе мерцали.
Джейн подала кофе и принесла каждому по куску черничного пирога.
Однако состояние безмятежности длилось недолго.
Гурни почувствовал, как оно улетучивается, когда они уже допивали кофе и Хэммонд спросил, видел ли он его заявление для прессы.
— Да, видел.
— Значит вы в курсе, что я очень четко изложил свою позицию?
— Да.
— Я заявил, что не буду нанимать ни адвокатов, ни каких-либо агентов.
— Все так.
— Я вовсе не имел в виду, что позволю своей сестре нанимать защитников для меня. Я не хитрил. Я говорил очень серьезно.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Но теперь вы хотите, чтобы я пересмотрел свою позицию и одобрил инициативу моей сестры.
— Согласившись, вы не измените своим словам. Я не собираюсь выступать вашим защитником или представителем.
Ричард был озадачен, а Джейн снова забеспокоилась.
Гурни продолжал:
— Если я таки решу взяться за это дело, моей единственной целью будет выяснить, как и почему погибли те четверо.
— То есть вы не заинтересованы в том, чтобы доказать мою невиновность?
— Лишь в той мере, насколько сама правда докажет это. Мое дело — искать доказательства. Я — сыщик, а не адвокат. И если я возьмусь за это дело, я не буду действовать ни от вашего имени, ни от имени вашей сестры. Я буду представлять интересы Итана Голла, Кристофера Хорана, Лео Бальзака и Стивена Пардозы. Постараюсь докопаться до истинной причины их смерти исключительно ради них. Меня вполне устроит, если обнаруженная мной информация поможет и вам. Но повторюсь, я буду представлять их интересы, а не ваши.
Пока он говорил, Джейн явно паниковала и готова была вмешаться в разговор.
Ричард был непроницаем, лишь при упоминании Итана Голла грусть отразилась на его лице.
Он долго вглядывался в Гурни, а потом спросил:
— Что требуется от меня?
— Какие-либо соображения или подозрения касательно четырех самоубийств. Что угодно, что могло бы помочь мне разобраться в этом деле, на данный момент лишенном всякого смысла.
— Гилберт Фентон так не считает.
— Так же, как и преподобный Бауман Кокс, — добавил Гурни, с любопытством наблюдая, как Хэммонд отреагирует на это имя.
Ричард недоуменно приподнял брови.
Гурни объяснил:
— Бауман Кокс — пастор из Флориды, которому Хоран поведал о своих кошмарах. Мне было любопытно узнать про сон, и я связался с ним. Он знает сон наизусть.
— Зачем?
— Он утверждает, что этот кошмарный сон является ключом к разгадке смерти Хорана и вашей роли во всем этом.
— Моей роли в чем?
— Бауман уверял меня, что ваша специальность как психотерапевта — обращать людей в гомосексуалов.
— Снова этот бред! Он не рассказал, как я это делаю?
— Вы погружаете людей в глубокий транс. Затем бормочете какую-то зловещую абракадабру, внушая им, что на самом деле они гомосексуалы. А когда они выходят из транса, они либо сразу с головой ныряют в свой новый образ жизни, либо хотят покончить жизнь самоубийством.
— Должно быть, чертовски сильный транс.
— Да. В буквальном смысле. Чертовски сильный. Кокс уверен, что вашу способность калечить людские судьбы вы получили, заключив сделку с Сатаной.
Хэммонд вздохнул:
— Разве не удивительно, что здесь, в Америке, душевнобольных мы за людей не держим, за исключением тех случаев, когда они создают культ из своего безумия и ненависти и утверждают, что это христианство. А потом мы устремляемся к ним в церкви.
Гурни подумал, что это весьма справедливое замечание, но не хотел отвлекаться от основной мысли:
— У меня к вам клинический вопрос. Может ли гипнотерапевт внедрить в разум пациента содержание сна, а затем добиться того, чтобы этот сон ему снился?
— Это исключено. Это физически невозможно.
— Хорошо. А может ли гипнотерапевт склонить пациента к самоубийству?
— Только в том случае, если у пациента изначально наблюдается достаточно тяжелая депрессия, способная вызвать суицидальные мысли.
— Вы не заметили подобной депрессии у кого-либо из погибших мужчин?
— Нет. Все они с оптимизмом смотрели в будущее. У них явно не было суицидального настроя.
— Вы можете сделать из этого какие-то выводы?
— Я делаю вывод, что они стали жертвами убийств, замаскированных под самоубийства.
— И в то же время Фентон напрочь отрицает такую возможность. Он утверждает, что именно неправдоподобность убийств указывает на то, что в этом замешаны вы. Как вы думаете, почему он выбрал такую странную позицию?
Тут в разговор вклинилась Джейн:
— Потому что он лживый подонок!
