Хрупкая фарфоровая тарелка с недоеденным куском черничного пирога соскользнула с ее колен на пол и разбилась вдребезги. Она посмотрела вниз, раздраженно пробормотала: «Черт!» и стала собирать осколки. Мадлен пришла на помощь и принесла с кухни губку и бумажные полотенца.
Хэммонд ответил на вопрос Гурни:
— В позиции Фентона мне непонятны две вещи. Во-первых, она основана на невозможном. Во-вторых, он, похоже, искренне верит в то, что говорит.
— Откуда вы знаете?
— Это как раз то, что я хорошо понимаю. В девяти случаях из десяти я сумею определить, правду ли говорит человек. Моя терапевтическая практика основана не столько на технике, сколько на понимании того, во что верит пациент и чего хочет на самом деле, независимо от того, что он рассказывает мне.
— И вы убеждены, что сам Фентон верит в нелепицу, которой кормит журналистов?
— Абсолютно! Об этом говорят его голос, глаза и язык тела.
— Я думал, что уже окончательно сбит с толку, и вот — новый поворот. Следователь может рассматривать версию о том, что за серией самоубийств стоит гипнотизер. Но принимать ее как единственный возможный вариант — это безумие.
Гурни оглянулся, желая увидеть реакцию Мадлен. Она задумчиво глядела на угасающие угли.
Ему в голову пришел еще один вопрос.
— Вы сказали, что можете понять, чего хочет человек. Как вы думаете, чего же хочет Фентон?
— Он хочет, чтобы я признался, что имею отношение к четырем смертям. Сказал, что для меня это единственный выход и, если я не признаю вину, мне конец.
— А если вы признаетесь в пока что не получившем названия преступлении, что тогда?
— Обещал, что все будет хорошо, если я признаюсь в причастности ко всем четырем самоубийствам.
Именно таким образом некоторые следователи уговаривали умственно отсталых подозреваемых признавать свою вину в преступлениях, которых те не совершали
Именно так преступления вешают на людей с IQ меньше 80.
Какого черта Фентон решил применить этот прием с блестящим психологом?
Какая-то сумеречная зона, черт возьми.
Пока они сидели у камина, медленно попивая кофе, Гурни решился задать очень простой вопрос.
— Ричард, у меня ощущение, что я, возможно, разбираюсь в гипнозе хуже, чем мне кажется. Можете дать мне простое определение?
Хэммонд поставил чашку с кофе на подлокотник.
— Короткий рассказ будет более наглядным примером. Когда я учился в Милл-Вэлли, в старших классах я играл в бейсбол. Играл я не очень, меня чуть не выгнали из команды. Но вот однажды я пять раз отбил мяч и пять раз выбил хоум-ран. До того дня я ни разу не выбивал хоум-ран. Удивительное ощущение. Я делал это с такой легкостью. И не так уж сильно бил. Я не пытался сосредоточиться. Не пытался выбить хоум-ран. Я вообще не старался. Я был полностью расслаблен. Казалось, бита сама находила мяч и отбивала его под нужным углом. Пять раз подряд.
— И как это связано с гипнозом?
— Чтобы достичь цели, не так важно преодолеть внешние преграды, главное — устранить внутренние: дисфункциональные убеждения, эмоциональный застой. Задача гипнотерапии, в том виде, в котором я ее практикую, — проложить этот внутренний путь.
— Как? — вдруг вырвалось у Мадлен, которая до этого в основном молчала.
— Выяснив, что же является помехой. Освободив вас. Дав возможность двигаться вперед к свои желаниям, не застревая в зарослях вины, смятения и самосаботажа.
— Не слишком ли драматично? — спросила она.
— Мне так не кажется. Мы действительно частенько застреваем в колючих кустарниках нашего разума.
— Я думала гипноз связан с концентрацией внимания.
— Целью, безусловно, является сфокусированное внимание, но попытка сконцентрироваться — худший способ достичь успеха. Это то же самое, что тянуть себя за лодыжки в попытке взлететь. Или гоняться за счастьем. Ведь его невозможно догнать.
Мадлен он, казалось, не убедил.
Гурни продолжал расспрашивать:
— И от каких внутренних преград вам нужно избавить пациента, желающего бросить курить?
Хэммонд задержал взгляд на Мадлен, а потом повернулся к Гурни:
— Два основных препятствия — воспоминания о чувстве тревоги, облегчаемом курением, и неверная оценка риска.
— Первое я понимаю. Объясните про второе.
— Рациональные люди склонны избегать тех действий, где усилия превосходят получаемое удовольствие. Зависимые люди, как правило, избегают всего того, где усилия предшествуют удовольствиям. Здоровый человек принимает взвешенное решение. Засчитывается и сиюминутный эффект, и будущие последствия. Для мозга, искаженного зависимостью, решающим фактором является последовательность. Берется в расчет лишь сиюминутный эффект, а последствия кажутся умозрительными.
— То есть вы привносите некую ясность?
