Пока они ехали обратно, Гурни вспомнил, как сердито Мадлен реагировала на замечания Хэммонда. Он был немного раздражен тем, что она влезла в их с Хэммондом разговор. Впрочем, нужно было признать, что ее манера общения вызвала ряд откровенных ответов. Но ведь могло получиться и иначе. Он мог окончательно замкнуться.
— Ты была довольно агрессивна.
— Да?
— У тебя было выражение лица, словно ты думаешь, что он врет.
— А я так и думаю.
— Ты уверена, что он говорит неправду?
— Уверена. Так же, как и ты уверен, что он не врет.
— В смысле?
— Его рентгеновский взгляд, когда дело касается других. Но в качестве расплаты за это он лишен способности понимать собственные мотивы? Как кстати! Отличный способ уйти от ответов. Вопрос:
— Как?
— Расписывая все эти «возможные» причины отсутствия адвоката, он пытался убедить тебя, что понятия не имеет, какая из них является истинной.
— Ни в чем он меня не убедил. Ты же знаешь, я открыт для любых теорий.
— А ты заметил, что наиболее вероятную причину он не упомянул?
— Какую это?
— А то, что толковый юрист, копающийся в этом деле, может узнать что-нибудь такое, что Ричард скрывает. Вполне возможно, что эти смерти — всего лишь верхушка айсберга.
— Господи, Мэдди, всякое возможно. Но я все равно не понимаю, как он водит меня за нос.
— Почему ты защищаешь его?
— Каким образом я его защищаю?
— Что бы я ни сказала, ты его оправдываешь. Ты веришь всему, что он говорит.
— Я ничему не
— Его блестящий ум еще ни о чем не говорит.
Гурни потерял дар речи. У него было ощущение, что неприязнь Мадлен к Ричарду была следствием ее уязвимости, а не объективной оценки фактов.
А вдруг она права? Что если она увидела что-то, чего он не заметил? Вдруг его предполагаемая объективность в конце концов дала сбой?
В напряженном молчании они вернулись в свой номер. Мадлен пошла наполнять ванну.
Гурни вошел вслед за ней.
— Ты же уже принимала ванну часа три назад…
— А что, есть какие-то ограничения, сколько раз мне можно принимать ванну?
— Мэдди, что, черт возьми, происходит? С тех пор как мы решили приехать сюда, ты сильно нервничаешь. Может быть, нам стоит обсудить, что тебя так беспокоит?
— Прости. Я просто… Мне не по себе.
Она закрыла дверь в ванную.
Все это было непривычно и вызывало у него беспокойство. У Мадлен — какие-то тайны. Она прячется за закрытой дверью. Гурни уселся на диван. Через несколько минут он заметил, что огонь в камине догорел. Лишь несколько небольших углей тускло алели среди золы. Он хотел было подбросить дров, чтобы в комнате стало теплее, но потом решил, что нужно лечь спать. У него был тяжелый день, и завтрашний обещал быть не легче.
Мысли о завтрашнем дне напомнили ему о звонке Холденфилд, который он перевел на голосовую почту. Он достал телефон и прослушал сообщение.
«Здравствуй, Дэвид, это Ребекка. Мне в расписание внесли дополнительные занятия, поэтому завтра я буду занята весь день. Но у меня есть предложение. Завтрак. Тебе необязательно мне перезванивать, завтра в восемь утра я в любом случае буду в ресторане гостиницы „Колд-Брук“. Так что приезжай, если сможешь. Можешь приехать и раньше, если тебе так удобнее. Я встану в пять и буду работать над статьей, которую уже должна была закончить, у себя в номере. Хорошо? Ужасно хочу узнать подробности о деле Хэммонда. Осторожнее на дорогах. Надеюсь завтра тебя увидеть».
Несмотря на то что время встречи было весьма необычным, план был вполне осуществим. Он вспомнил, что в предыдущем сообщении она упоминала, что от Волчьего озера до Платсберга всего лишь сорок километров. Даже в плохую погоду дорога туда займет не больше часа плюс около часа на встречу с Ребеккой. Итого, три часа максимум. Если выехать в семь, он вернется не позже десяти. Гурни закрыл глаза и мысленно начал составлять список вопросов для Ребекки — про гипноз, скандальную репутацию Хэммонда и про сон Хорана.
Через несколько минут, совершенно обессиленный, он уснул.
Вскоре, как и всегда, когда он засыпал сидя, ему стало неудобно и он проснулся, и вместе с ним проснулись все его тревоги. Он открыл глаза, проверил время на телефоне и обнаружил, что спал почти целый час. Он собрался было проверить, в ванной ли Мадлен, когда увидел, что она стоит у окна. На ней был белый гостиничный халат.
— Погаси свет, — проговорила она, не глядя на него.
Он выключил лампы и тоже подошел к окну.
Буря прошла, и густая облачность сменилась на мозаику рваных облаков, проплывающих мимо круглого лица полной луны. Он проследил за взглядом Мадлен, чтобы узнать, зачем она подозвала его к окну. И тотчас увидел.
