— Надеюсь, вы не против, что мы уединились, поскольку мы, возможно, коснемся вопросов, не предназначенных для чужих ушей. Понимаете, о чем я?
— Не уверен.
— Мы находимся в сложном положении. Вы спрашивали про Барлоу. Между нами, Барлоу — дикая заноза в заднице. Неадекватный. Наводит ужас на людей. Все время болтает про волков, зло, смерть и тому подобное. Всякий бред, короче говоря. — Остен помолчал. — Ну а вы, небось, думаете, почему мы закрываем глаза на эту херню? Почему просто не выставим этого отморозка? А может, вы задаетесь вопросом, как этот чокнутый вообще здесь оказался?
— Мне говорили, что члены семьи Тарров работают в гостинице с тех пор, как Далтон Голл построил ее сто лет назад.
— Да, это правда. Но это не причина со всем этим мириться. Главной проблемой был Итан. Не поймите меня неправильно, он великий человек. Однако его авторитет и напористость — в них-то и проблема.
— В его твердом намерении обратить каждого неудачника в порядочного и полезного гражданина?
Если это замечание, в силу его прошлого, и задело Стекла, он не подал виду.
— Как говорится, на каждую добродетель найдется свой порок. Но я-то не имею права жаловаться, да? Может вы слыхали, как Итан помог мне?
— Расскажите.
— Я был вором. Аферистом. Отбывал срок. По чистой случайности, меня взяли на программу реабилитации Итана. Надо ли говорить, программа сработала. Я стал другим человеком. Я даже имя поменял. В прошлой жизни меня звали Альфонс. Альфонс Вук. Такая была фамилия у парня, за которого моя мать, будучи беременной, вышла замуж. Позже я узнал, что он не был моим отцом. Она забеременела от другого человека, который погиб в автокатастрофе. Его звали Остен Стекл. Она наврала Альфонсу, чтоб он женился на ней. Хреновая история. Я должен был носить имя Стекла с самого начала. Это же моя кровь. Поэтому смена имени стала отличным началом. Когда я закончил программу, Итан нанял меня работать бухгалтером здесь, в гостинице. Невероятно, правда? Я буду благодарен ему до самой смерти.
— То есть вы бухгалтер?
— У меня нет никаких званий и квалификаций, просто интерес к числам. Я как эти аутисты с выдающимися способностями, только не аутист.
— Глядя на вас, создается впечатление, что вы здесь не просто счетовод.
— Ну да. Время шло. Все менялось. Итан понял, что мои способности много где могут пригодится. Так я и стал главным менеджером комплекса, а также личным финансовым консультантом Голлов. Неплохо для мелкого воришки, да?
— Я впечатлен.
— Ну так вот. Как я могу критиковать Итана за его настойчивость и веру в людей? Да, иногда выходит так, что такой вот кретин, как Барлоу Тарр, застревает здесь, хотя должен был уже давно вылететь отсюда, но с другой стороны — прямо сейчас перед вами сидит мелкий воришка, которого вытянули из трущоб и доверили ему управлять не только дорогостоящим предприятием, но и огромным, черт возьми, состоянием Голлов. Как в сказке.
— Теперь, когда Итана нет, почему вы не избавитесь от Тарра?
— Я и сам задаюсь этим вопросом. Наверное, из суеверия.
— Суеверия?
— Как-никак, я здесь только потому, что Итан так решил. Тарр здесь по той же причине. Возможно, я боюсь, что, если избавлюсь от него, кто-то другой избавится от меня. Карма и все такое. Но это все не имеет никакого практического смысла. А я прагматик. Так что думаю, в самое ближайшее время мистер Ушлепок вылетит отсюда к чертовой матери.
— Кстати говоря, я слышал, вы решили продлить контракт Ричарда Хэммонда еще на год?
— Уговор есть уговор, верно?
— Вы не делаете поспешных выводов на его счет?
— Не пойман — не вор, так?
— А как же вся эта дурная слава в СМИ?
— Все это очень паршиво, но иногда приходится уживаться с подобным дерьмом, правда ведь?
— То есть, несмотря на негативное освещение в СМИ, вы решили поддержать Хэммонда из-за презумпции невиновности и из чувства справедливости?
Стекл повел плечами.
— А также из-за уважения к Итану. До того как вся эта фигня приключилась, он согласился продлить контракт Хэммонда. Я хочу последовать его решению. Может быть, опять же из суеверия, но так уж сложилось. Кого мне уважать, как не Итана?
— То есть, с одной стороны, презумпция невиновности и устный договор. А с другой стороны — вполне вероятно, что Хэммонд может быть замешан в смерти самого Голла, а также трех гостей. Если Хэммонда признают виновным, вы окажетесь в очень трудном положении.
Стекл прищурился.
— Виновным в чем?
— В том, что привело к четырем трупам.
— Вы избегаете слова «суицид». На то есть причина?
Гурни улыбнулся:
— Мне кажется, что это полный бред. А вы что думаете?
Стекл не ответил. Он откинулся на спинку кресла и стал растирать голову рукой, словно ему было больно об этом думать.
Гурни продолжил:
— Я вот думаю, учитывая возможные негативные последствия и вашу практичность, может, есть еще какие-то причины не отпускать Хэммонда?
Стекл пристально посмотрел на него, а его губы медленно расплылись в холодной улыбке.
