— И сколько стоит эта маленькая штуковина? — влез Хардвик.
— Много, — сказала Вигг. — Но тут дело не в деньгах. Тут нужно иметь доступ.
— Хочешь сказать, в этом дерьме замешаны по-настоящему серьезные спецслужбы?
Снова последовало красноречивое молчание.
Гурни понял, что Вигг рассказала им все, что собиралась рассказать, и расспрашивать ее дальше не имеет никакого смысла.
— Спасибо, Робин. Ты нам очень помогла.
— Кое-что еще. Будьте предельно осторожны. Кто бы это ни был — люди, использующие подобного рода технику, куда серьезнее тех, с кем вы обычно имели дело.
Напутствие Вигг вернуло Гурни к вопросу о том, кто же был ответственным за прикованное к Ричарду Хэммонду внимание БКР. Он рассчитывал, что с этим разберется Хардвик.
— Джек, я хотел спросить… Что-нибудь выяснилось с тем, кто там, наверху, раздает Фентону указания?
Хардвик, сидевший сзади, наклонился вперед.
— Потрясающе своевременный вопрос. Когда ты вернулся, я как раз выяснял по телефону, кому подчиняется Фентон.
— И что ты узнал?
— Что на данный момент не очень понятно, перед кем он отчитывается. С тех пор как выяснялась причастность Хэммонда к самоубийствам, он был на «спецзадании».
— И это «спецзадание» вне его отдела? Или вообще вне БКР?
— Никто точно не знает, что происходит, даже те, кто обычно знает все.
— Однако…
— Ходят слухи, что его взяла под опеку межведомственная координационная группа по национальной безопасности.
Мадлен повернулась лицом к Хардвику.
— По национальной безопасности? Что это значит?
— Со времен теракта одиннадцатого сентября это может значить все что угодно, все, что взбредет в голову этим поганым воякам.
— А в данном случае?
— Да хрен его знает, что это значит в данном случае!
Мадлен нахмурилась.
— Ты хочешь сказать, что кто-то, имеющий отношение к национальной безопасности, считает Ричарда Хэммонда террористом? Или шпионом? Что за чушь!
Хардвик мрачно рассмеялся.
— Да, их мысли и действия кажутся абсолютно бессмысленными. Но только до тех пор, пока не становится ясно, что все это лишь для преувеличения собственной значимости. И тогда все встает на свои места.
Мадлен внимательно всматривалась в Хардвика.
— Ты ведь не шутишь, правда?
— Давай даже не будем начинать. Я встречал столько этих заносчивых, одержимых властью, действующих в собственных интересах уродов. Так называемый Закон о борьбе с терроризмом, Совет внутренней безопасности и все корпоративные свиньи, присосавшиеся к этой гигантской сиське, нанесли этой стране больше вреда, чем Усама бен Ладен мог и мечтать. К чему я это? Америка сама себя просрала. Теперь всем заправляют спецслужбы, с неограниченным доступом в нашу личную жизнь.
Дождавшись, когда у Хардвика пройдет вспышка гнева, Гурни спросил:
— Ты смог разузнать что-нибудь еще, помимо того, что Фентон теперь непонятно у кого в подчинении?
Хардвик снова откашлялся и выплюнул сгусток мокроты в замусоленный платок.
— Да так, по крупицам, тут и там, но что-то может пригодиться. Например, оказалось, что до службы в полиции Фентон три срока отслужил в армии, в последний заход — в военной разведке.
Мадлен, казалось, не верила своим ушам.
— Все это становится похожим на шпионскую драму.
Хардвик пожал плечами.
— С гипнозом и попытками контроля поведения больше похоже на «Маньчжурского кандидата».
— Это же кино, — заметил Гурни, — а не реальная история.
Хардвик подвинулся еще вперед.
— Думаю, такое вполне могло случиться, почему нет? Готов поспорить, наверняка прямо сейчас в разведке сидят какие-нибудь коварные подонки и пытаются разобраться, как манипулировать сознанием.
Гурни решил, что пора вернуться к реальности.
— Возможно, есть какая-то связь между службой Фентона в разведке и тем, кому он сейчас подчиняется. Но пока что мы не так много знаем. Еще какие-нибудь находки?
— Пока что все.
— Ничего нового на гомосексуальном фронте?
— Например?
— Не знаю. Но эта тема так или иначе всплывает, и нельзя закрывать на нее глаза — терапия Хэммонда по выявлению гомосексуальности и то, как Бауман Кокс демонизирует геев. Хорошо бы узнать, не были ли Хоран и Бальзак геями или гомофобами.
— Возможно, Бобби Беккер из Палм-Бич расскажет нам что-нибудь по Хорану. У меня нет прямой связи с отделом в Тинеке, поэтому узнать про Бальзака будет не так просто. Однако я знаю тех, кто знает нужных людей. Но на это понадобится время. Еще вопросы?
— Те же, что и прежде. Ничего подозрительного в биографии Норриса Лэндона? И Остена Стекла, помимо того, что он исправившийся отброс общества, торговец наркотиками и аферист? И еще один новый вопрос. Если Пардозе, судя по всему, рассказали про дом на Волчьем озере по телефону, интересно, звонили ли Хорану и Бальзаку.
Хардвик вздохнул.
— Были бы у нас полицейские жетоны, было бы куда проще получить ответы на эти вопросы. Как же выгодно иногда быть суровым представителем закона.
Гурни натянуто улыбнулся, чтобы скрыть свое нетерпение.
— В общем, мы договорились, что следующий пункт в твоей программе — визит к родителям Пардозы?
