— Нет. Просто правда не первостепенна. В лучшем случае она помогает нам оставаться в строю. В худшем — разрушает нас. — Хэммонд, сидевший в кресле около камина, наклонился вперед, к Мадлен. — Значение правды преувеличено. На самом деле нужно смотреть на мир так, чтобы жизнь становилась более удобной.
Наступило долгое молчание. Первой заговорила Мадлен, и хотя характер ее высказываний оставался критическим, интонация была уже не столь воинственной.
— Это принцип вашей терапии? Выдумывать правдоподобные небылицы для ваших клиентов?
— Правдоподобные
После очередной паузы Мадлен тихо сказала:
— Возможно, вы правы.
Гурни пытался переварить все, что сказал Хэммонд, а также реакцию Мадлен, которая его почему-то ужасно расстроила. Одновременно он пытался сосредоточиться на показателях детектора. Но очередное замечание Хэммонда сбило его с толку.
— Возможно, в вашей жизни случилось некое событие, которое вы не сумели интегрировать в тот нарратив, с которым бы вам жилось легко. Довольно часто именно это является причиной страданий. Но эту боль можно успокоить.
Наступила очередная пауза, и Гурни заставил себя переключить внимание на прибор. Он снова обошел комнату, чтобы точно определить местонахождение жучков. Все они были установлены примерно в центре комнаты, в тех местах, где чаще всего велись разговоры: около камина в гостиной, у обеденного стола и возле столика с домашним телефоном.
Схема из красных точек показывала, что один из жучков спрятан в нижней части деревянного горшка с филодендронами. Второй, с таким же частотным алгоритмом, был метрах в трех от первого — на деревянной люстре в стиле «рустик». Но именно третий жучок насторожил Гурни. С частотой очень высокого диапазона, такой же как и у миниатюрного прибора в телефоне Мадлен, он был спрятан в изящном флероне старинного торшера.
Гурни выключил сканирующее устройство и незаметно убрал его в карман. Он подошел поближе к торшеру, чтобы осмотреть небольшой флерон в виде крошечной вазы, высеченной из какого-то непрозрачного драгоценного камня. Он был темно-зеленый, с редкими вкраплениями ярко-малинового цвета.
Джейн вернулась с кухни.
— Ну что, вам удалось уладить ваши дела?
Гурни отшатнулся от лампы.
— Да, я закончил. Прошу прощения, что перебиваю ваш разговор, но мне нужно ввести вас в курс дела и задать несколько вопросов.
Джейн посмотрела на своего брата.
— Ричард, ты слышишь?
Тот сидел, откинувшись в кресле, сложив пальцы домиком под подбородком. Будто бы с неохотой он перевел взгляд с Мадлен на Гурни.
— Я слушаю вас.
Теперь, будучи уверенным, что дом прослушивается, Гурни обдумывал, что стоит говорить. Ясно было одно — он не хотел подвергать опасности Анджелу Кастро. А в остальном — придется решать по ходу дела. Ему захотелось узнать, что Хэммонд думает по поводу слежки.
— Вы не думали о том, что ваш дом или ваша машина, возможно, прослушивается?
Хэммонд пожал плечами.
— Очень удивлюсь, если это не так.
— Вы приняли какие-то меры предосторожности?
— Нет. Мне нечего скрывать.
— Хорошо. Следующий вопрос. Насколько безумен Пейтон Голл?
Хэммонд бегло улыбнулся.
— Вы встретились с ним?
— Да, сегодня вечером. В его оранжерее. В компании обнаженной дамы.
— Всего лишь одной?
— То есть это обычное дело?
— О да, это в порядке вещей.
— То есть это был не спектакль, устроенный специально для меня?
— Не притворялся ли он отморозком, чтобы вы исключили его из списка подозреваемых?
— Да.
— Я бы сказал, что вы видели настоящего Пейтона.
— Он утверждал, что деньги наводят на него скуку и совершенно не интересуют его. Правда или вранье?
— Правда, с точки зрения управления денежными средствами, ведь это требует собранности и терпения, а у него эти качества попросту отсутствуют. А с другой стороны, вранье — ведь его очень интересует, что на них можно купить.
— Пейтону — шлюхи и кокаин, а Остену — отчеты об инвестициях?
— Что-то вроде того.
— Ладно, переходим к следующей теме. Надежный источник рассказал мне, что по крайней мере одной из жертв звонили за пару недель до его приезда сюда. И, вероятно, звонивший посоветовал ему вас.
— И что в этом такого?
— У него сложилось впечатление, что он должен был держать этот разговор в секрете и что, если бы он рассказал кому-нибудь об этом разговоре, его даже могли убить.
Хэммонд растерялся.
— Убить? Если бы он рассказал, что ему посоветовали меня?
— Да, так он и сказал. Вам это о чем-нибудь говорит?
— Нет, определенно нет.
— Вы когда-нибудь были в летнем лагере?
— Где?
— В летнем лагере. Никогда не ездили? В детстве или вожатым? В каком-либо качестве?
— Нет. А что?
— Это долгая история. Но это неважно, если вы никогда не были в лагере.
— Как скажете, — раздраженно ответил Ричард, явно сам привыкший решать, что важно, а что нет. — У вас есть еще вопросы?
