Учитывая описанную ей картину происходящего и загадочного неприятеля в кулуарах федеральных органов, очень легко было впасть в паранойю. Но, с другой стороны, принимая во внимание широкомасштабное вмешательство органов в частную жизнь, разве можно было исключать даже самый безумный расклад? Данные теперь собирают, позабыв обо всех этических нормах. Наделить амбициозных лицемеров-бюрократов столь могущественными средствами было сродни тому, чтобы дать школьному забияке доступ к оружию массового уничтожения.
Гурни понимал, что эта общественная катастрофа ему неподвластна. Однако в его власти было решать, как распоряжаться своим временем и к чему прилагать усилия. Сейчас самое важное — понять, стоит ли сосредоточиться на чем-то одном или же заняться в равной степени делом и проблемами Мадлен. Иногда, погружаясь в расследование, он забывал о том, что он еще и чей-то муж.
— Тебе не пора ехать? — Мадлен вошла в спальню, держа в руке свой айпэд, на котором громко играла музыка — предложенная ей маскировка от прослушки.
— Я успею, — сказал он, вставая с кровати. — Если выехать до восьми, к одиннадцати точно буду в Оттервиле. Кстати, как ты собираешься добраться до Хэммонда?
— Я могу взять один из гостиничных джипов или даже пойти пешком, если не будет снегопада. Это всего в километре отсюда.
— Тебе нужно быть там к девяти?
— Ричард сказал, что я могу прийти пораньше и позавтракать с ними. Вообще он сказал, что мы оба можем прийти, но я подумала, что ты не захочешь.
В ответ на это он сумел лишь молчаливо кивнуть. Затем проворчал что-то насчет душа и бритья и ушел в ванную, закрыв за собой дверь.
Он понимал всю нелепость чувства гнева, которое он испытывал. Но и избавиться от него не мог.
Готовясь к отъезду в Оттервиль, он параллельно объяснял Мадлен, где именно в шале прибор засек жучки и где им с Хэммондом стоит устроиться, чтобы свести к минимуму их эффективность.
— Сядь к ним спиной и разговаривай как можно тише. Можешь даже взять с собой айпэд и включить музыку. Хэммонду скажешь, что она помогает тебе расслабиться.
Она протянула к нему руки, а глаза ее заблестели от слез. Она крепко, почти с отчаянием, обняла его.
— Что такое? — спросил он.
— Как же сильно я ошиблась, решив приехать сюда.
— Мы можем уехать в любой момент.
— Нет. Проблема внутри меня. Убежать не получится. — Она задумчиво помолчала. — Тебе пора ехать. Быть может, мистер Блумберг поможет тебе разгадать тайну Волчьего озера.
В одиночестве ему было проще сосредоточиться на деле. Он решил поискать противоречия в показаниях Анджелы Кастро. Достав телефон, он нашел запись их разговора и нажал кнопку воспроизведения.
Гурни тут же очень живо вспомнил сцену в «Кукольном доме». Услышав голос Табиты, он снова удивился странному сочетанию внушительного вида и почтительности, и доводу Анджелы, дескать, Табита надеется, что они купят еще одну Барби.
Однако ему не удалось обнаружить никаких несоответствий.
Тогда он снова прослушал запись.
И вот во время второго прослушивания он услышал. Всего одно лишнее слово.
Слово «потом».
Его насторожило даже не само слово, а то, как Анджела его употребила.
Гурни спросил ее, что Пардоза рассказывал ей про Хэммонда, а она ответила, что он назвал его омерзительным.
Затем Гурни спросил, рассказывал ли ей Пардоза о своих кошмарах.
Она ответила: «Да, но уже потом».
Гурни зацепило то, как она использовала слово «потом», — прозвучало это так, будто прошло достаточно много времени. Но ведь она говорила, что Пардоза поведал ей о своем кошмаре, сразу как он приснился ему в первый раз, на следующую ночь после его встречи с Хэммондом.
Самое ранее, когда Пардоза мог назвать Хэммонда омерзительным, — это днем, уже после сеанса гипноза. А ночью или на следующее утро он вполне мог упомянуть свой сон. Следовательно, прошло от двенадцати до восемнадцати часов, что совсем недолго.
Гурни понимал, что в своих домыслах зашел довольно далеко, основываясь лишь на том, как прозвучало одно-единственное слово. Прежде чем двигаться дальше, ему необходимо было узнать, что именно Анджела имела в виду под словом «потом». Был только один способ выяснить это. Он свернул на обочину, нашел в записной книжке номер мобильного Анджелы и нажал кнопку «Позвонить».
Она ответила слабым напуганным голосом.
— Алло?
На заднем фоне были слышны голоса в телевизоре, смех и аплодисменты.
— Анджела, это Дэйв Гурни. У вас все в порядке?
— Вроде да. Что-то случилось?
— Нет, все хорошо. Меня заинтриговал один момент в нашем разговоре, и я подумал, может быть, вы поможете мне. Вы сейчас можете говорить?
— В каком смысле?
— Вы можете говорить откровенно? Вы одна?
— А кому здесь еще быть? Я же в своей комнате.
— В гостинице «Кукольного дома»?
— Да.
— Отлично. Давайте я расскажу, в чем дело.
Он пересказал ей их разговор и объяснил, в каких обстоятельствах она использовала слово «потом».
— Мне хотелось бы узнать, сколько времени прошло между этими двумя разговорами.
— Я не понимаю.
