– Спокойно, главное спокойно. Не нервничать, всё под контролем… – пытаюсь укротить в себе цунами ненависти к самому себе и заодно к своему хитрожопому "альтер-эго". – Всё в порядке, я всё сделал правильно. Спокойно, Санёк.
– Саш, ты чего там стоишь? – застала меня Леночка стоящим над своим столом с разведёнными руками а-ля "поза лотоса стоя". – У тебя всё хорошо?
– Твою же мать! – моя рука автоматически отреагировала на её голос, и коммуникатор прошлого поколения, как бы назвала его Эйприл, со свистом полетел в сторону девушки. Едва успев уклониться от моего броска, она моментально теряет дар речи, выпучив глаза на взбешённого меня. Пока в Леночку возвращается её красноречивая натура, выключаю компьютер, ежедневник помещен в специальную кобуру, а ключи от "Маруси" зажаты в яростные кулаки.
– Ты куда? – спрашивает меня опешившая коллега.
– Домой.
– К Аньке?
– К виски!
Через пять часов мой благоприятный образ топ-менеджера в дорогом костюме был разбит в дребезги, словно хрустальная вазочка, волею судеб оказавшаяся под колёсами паровоза. Помятое лицо обхватывали трясущиеся руки, рубашка комками вываливалась из брючного ремня, а тот в свою очередь неприлично съехал чуть ниже, давая мне комфортно сидеть перед столиком в гостиной. Передо мной красовалась полупустая бутылка виски и открытый ежедневник, и если бессильная стекляшка могла мне чем-то помочь, то всемогущая книга оказалась просто бесполезным хламом.
– Зачем т-ты всё усроил? – слова даются с большим трудом, но вслух почему-то легче рассуждать. Получался такой, внутренний диалог наружу. – К-кому? Не, ну-у кому ты чё хочешь доазать? Бли-ин, сука, всю мою жизынь ук-рал. В-всё украл! С Анькой поснакомился как я, работаешь как я, деньхи доста-ал как я, машина-а ак у меня, квар-квартиру упил мою. Даже от Павлови-ича убеаешь как я. Эт-то мой буль-бульдог, туфу-ты, церберер… Сука!
В алкогольном угаре я не сильно мог разобрать движение и звуки, и моя благоверная, вернувшаяся с работы, застала шоу «муж-пьянь» в самой интригующей его части. Не знаю, хотела ли Анька отругать меня или наоборот по-женски сжалиться, но напугать выпившего меня ей удалось изрядно. Пока остатки моего разума пытались собрать осколки догадок и тщетно выстроить их в картину происходящего, её рука легла мне на плечо, приветственно обращая на себя внимание.
– Ух, бля-я! – подскочил я, совершенно позабыв о течении времени и существовании своей жены.
– Сашка, – кажется, её голос звучит довольно взволновано. – Ты чего так напился-то? Что произошло?
– Не-е моху сазать, – мотаю головой, и вновь обхватываю её руками. Сил удержать свою черепушку с помощью шейных мышц и позвоночника у меня просто нет. – Проси меня, не могу.
С глубоким вздохом Аня прошла в бар, и, немного погремев там посудой, вернулась со стаканом для виски, холодной бутылкой колы и специальным стаканчиком со льдом. Сделав себе коктейль, она пригубила получившийся напиток и отставив стакан начала внимательно разглядывать меня.
– Ну? – наконец спросила она.
– Чё, «ну»? – разговор, мягко говоря, не клеился. – А де твой ча-ай?
– Видимо, сегодня не судьба мне чайку попить. Рассказывай, что произошло? Опять службисты на твоего бухгалтера из кинотеатра вышли?
– Да ну на… Ка-акой китеатр…
Потянувшись до своего стакана, я получил шлепок по руке от своей горячо любимой супруги. Не то, чтобы сие действо на меня подействовало отрезвляюще, но поднять глаза на Аньку, и понять, что пить своему мужу она больше не даст, мне удалось.
– И так, повторяю вопрос – что произошло? – её решительность не знала предела.
– Да лана, чё ты такая? Я же ту-ут не под ка-кайфом валяюсь…
– Я тебе дам «под кайфом»! Забудь про наркотики, кретин, слышишь?
– П-почему? ШМЯК, и сё, нет накоитков…
– Я сказала, не смей! – крикнула она. – Ты думаешь с перемещением во времени у тебя всё пропадает? А знаешь ли ты, дорогой мой, как функционирует наш мозг? Твой мозг получая новою информации изменяется на клеточном уровне, чуть-чуть, но изменяется. Изменяется навсегда. Вот это изменение и есть то, что мы называем «я запомнил». Если бы ежедневник «обнулял» тебя при каждом прыжке во времени, то при каждом ШМЯКе ты бы всё забывал. Для тебя это была просто кучка бумаги…
– Ха-а, – несло меня не в ту степь. – Тода прик-кинь, каждый еженевник волше-епный! Просто никто не помнит про свои ШМЯКи.
– Не говори ерунды! Ежедневник позволяет тебе всё запомнить, значит в твоей голове постоянно происходят изменения. Представляешь, что с тобой сделают наркотики?! Ты прыгнешь в свои двадцать лет со сгнивающим мозгом. Не смей даже думать про них, слышишь?
– От ку-куда вы таие беретесь? Че ты такая умна-ая у меня?
– Училась хорошо…
– Псих-холох моя не-неглядая!
Аня вновь глубоко вздохнула, и прикрыв глаза, начала массировать себе висок. Привычки с возрастом имеют свойство только усиливаться.
– Сашка, – попыталась она растопить лед в своём голосе. – Ты можешь мне сказать, зачем напился?
– Просо та-ак.
– Не ври мне. Если не хочешь рассказывать всё, то в общих чертах опиши проблему. Две головы всегда лучше.
