В ответ было молчание. Решив решительно поговорить со своей непутёвой сестрицей, мы с ней поехали на дальний берег Волги, где я остановился почти у края обрыва высокого извилистого берега реки.
— Ната, что это вчера было? Ты напилась?
В ответ опять мне было молчание.
— Ната, давно ты пьёшь алкоголь? Также нельзя. Ты молодая юная девушка.
— Ты мне кто? — прозвучал вдруг резкий ответ Наты. — Чего тебе надо от меня? Приехал, молодец. Я тебе на что? Ты мне кто? Мать или отец? Скучал? Ты уверен, что скучал по мне? А я по тебе ни грамма, ни вот столечки, — и девушка показала мне пальцем, насколько ей было плевать на меня за все годы, что мы с ней не виделись.
— Я твой брат, Ната.
— Какой ты брат? Ты вообще никто. Ты бросил меня семь лет назад. Ни разу не приехал на мой день рождения. А теперь читаешь мне нотации. Родители достали, а теперь и ты.
— Сестрица, что теперь? Ты мне вообще не рада? Раньше ты по — другому реагировала.
— Дура была. Слушай, Алекс, хватит гнать. Надоело. Поехали домой. Я без тебя как — то прожила и дальше жить буду. Поехали, а? Там Руслан уже весь извёлся. Он обещался меня вчера домой отвезти. Чёрт, как же болит голова.
— Ната, я приехал к тебе. понимаешь или нет? Я мог вообще не приезжать. У меня сломалась машина, опоздал, я нашёл другую. И ехал к тебе через столько километров.
— Да, ты так ехал, что Черепаха Тортилла и то могла тебя перегнать, — съязвила Ната. — Ты бы ещё завтра выехал бы. Как раз успел бы. Слушай, Алекс, открой машину. Я пешком дойду, а может тачку поймаю. Надоело тебя слушать. Ты как старый дед. Я тебя слушать не желаю. Я тебя не ждала.
— Видеть тоже не хочешь? За столько лет ты впервые никуда не поехала.
— Считай, что тебе повезло.
— Видеть тоже не хочешь?
— Знаешь. Нет.
И даже поцеловать, как раньше? — уже зло сказал я.
Девчонка на меня сильно действовала. Она будила во мне непонятные чувства, которых я не знал, как их назвать.
— Нет. Не хочу. Не хочу…..и понеслось. Натка не могла остановиться.
Она специально издевалась надо мной, чтобы позлить меня. Не выдержав нервного напряжения, я схватил её лицо руками и хотел девчонку поцеловать в щеку, но угодил в губы. И тут такое началось. Губы Натки по вкусу напоминали сладкий виноград. Мне хотелось их целовать ещё и ещё. Я даже забыл о том, что я целую свою сестрёнку и забыл о том, что у меня есть жена. Вначале со стороны Наты чувствовалось сопротивление, но затем её бархатные губы раскрылись, и она стала мне робко отвечать. Резко в голове пробежала мысль: "Дурак! Она твоя сестра. У тебя есть жена". И я с большим трудом оторвался от губ Наты.
— Извини. Я не хотел. Больше такого не будет.
В ответ была тишина. Девушка, сидевшая рядом со мной в машине, не шелохнулась, а затем обратила на меня свои бездонные, голубые глаза.
— Больше даже не смей ко мне приближаться. Я тебе не игрушка, которой поиграли и бросили. Я тебе уже сказала, что мне плевать на то, что ты приехал. Вон родители, им дури голову. А меня не тронь. А теперь поехали. Я домой хочу к маме и папе.
Мне ничего не оставалось, как завезти машину и ехать вместе с Наткой домой. Дома мне навстречу из — за калитки выбежала в коротеньком на голое тело шёлковом халате Рита.
— А это кто? — увидев мою жену, спросила меня Ната.
— Моя жена.
— Да, Сашка, — рассмеялась мне в ответ моя сестра. — Ты нашёл себе достойную тебя швабру. Вкус у тебя по женской части ноль. Впрочем, совет вам, да любовь. И на будущее — коли, женат, Сашка, не надо целовать других. Всё может для тебя плохо кончиться, — и с мелодичным смехом моя сестра покинула машину, напевая на ходу строчки из оперной арии: "Сердце красавицы, склонно к измене…"
Натка прошла мимо Риты с грациозной походкой дикой пантеры. Было видно, что сестрица знает себе цену. И Риту рассматривает, как грязь под своими ногами. Туда же она зачислила и меня. Только её дальнейшее поведение вызвало у меня множество вопросов. А поцелуй, сорванный мной с губ девушки, я ещё долго не мог забыть.
— Вау, Сашка за мной приехал! — от этой мысли мне не было ни холодно и не жарко.
