— Храм открыли. Восстановили. Всё честь по чести. Храм должен людям радость приносить. Вот теперь он и приносит. Людей снова радует. Я тебя сведу туда как — нибудь. Заодно узнаем, как там и что изменилось. Любил я там сидеть и церковью любоваться. Уж очень красивый. Один белый кирпич к другому так прилажен, что сразу видно руку мастера. А щас, как делают? Стыд и позор.
— Папа, мне стало интересно. Надо же, а я не знала, что церковь может быть автовокзалом. Дико звучит.
— Эх, доча. Тому храму повезло быть автовокзалом. Он сохранился. А наша местная церквушка, чем была? Вначале клубом, а потом погребом сделали. Это я у местных узнал, когда мы всей семьёй в наш посёлок переехали жить.
— Всё ты папа знаешь! — удивилась я. — А я даже об этом не слышала от нашей исторички в школе. А я ничего о нашем посёлке не знаю. Что да как.
— А знать, доча, надо. Это же история. Вот так.
— Папа, да я понимаю. Но ведь есть что — то интересное ещё.
— Нет, доча, историю свою тоже знать надо, — решил учить меня жизни отец. — Историю своей семьи надо. Это же история.
— Папа, раз ты заговорил об истории, то расскажи мне о том, как ты с мамой познакомился. Как, а?
— А тебе и скажи? всё хочешь знать, доча? — пожурил меня папа за мою щёчку.
— Нуууу, пап, расскажи, пожалууууйста.
— Как, как обыкновенно. Они студентами приехали. А я водителем в бригаде работал. Поручили мне студенток на поля возить. Пришлось за ними в студенческий лагерь ехать. Одни девчата. Одна краше другой. А я тогда ещё неженатиком ходил. Смотрю, стоит одна. О, думаю, эта моя будет. А она так и стреляет мне глазками своими. А коса длиннюуууущая. М ожет, в ту косу и влюбился, а потом и маму твою поближе разглядел. Потом к ним в лагерь мы, пацаны вечерами бегали. Так и познакомились. Я друзьям сразу сказал, чтобы вот эту деваху с длинной косой не трогами. Моя будет. Мужики мою просьбу и уважили. С тех пор я с твоей мамкой бок о бок вместе живём.
— Па, а ты любишь маму? Ты сразу полюбил её?
— Натка. Что за вопросы? — смутился мой отец.
— Па, ты ей всегда говоришь, что любишь её? Ну, пааа?
— Нет. Не говорю, Натка. Она это знает и так.
— Как это? — удивилась я. — Мама никогда от не слышала слов "Я люблю тебя"? Как же она знает о том, что ты её любишь? Как?
— Сердцем, Натка, сердцем.
— Не понимаю, па. А выдрать клок волос сопернице — это тоже любовь?
— А почему бы и нет. Доча, ты чего? В кого — то влюбилась что ли? Я его знаю? — вдруг, шутя, насторожился мой папка.
— Папа, нет, конечно, — ответила я и отвернулась от него, чтобы скрыть от него свои пунцовые щёки.
— Па, я выйду на улицу?
— Иди. Погуляй, Нат.
Папа никогда не говорит маме о том, что любит её. Но мама знает о том, что отец её любит. Удивительно. Я постоянно несколько минут на улице около платформ, от которых отходили пассажирские автобусы. Нашего автобуса ещё не было. Одни люди ждали свой автобус, другие уже шли на посадку, а третьи, сидя в своих автобусах, уезжали домой. Нам оставалось своего ждать ещё минут десять. Я решила зайти вовнутрь, чтобы дальше поговорить с отцом о чём-нибудь важном. Задушевных разговоров между мной и отцом были крайне редки, потому что папа много работал. У него почти на меня не было времени. Я не обижалась. Я снова подсела к нему, чтобы продолжить задавать ему провокационные вопросы.
— Па, а как мама догадывается, что ты её любишь? Скажи.
— Дочка, ты утомила меня разговорами. Пошли на улицу. Скоро автобус подъедет.
Не добившись от отца новых рассказов, я подчинилась и пошла вслед за отцом. Наш старый жёлтенький автобус уже подъезжал к платформе № 1. Многие пассажиры, как и мы, готовились в него сесть. Подошёл откуда — то женщина — кондуктор и начала проверять у всех садившихся в автобус билеты. Мы с отцом заняли свои места, закрылись двери и водитель автобуса стал выруливать, чтобы выехать на трассу. И вот мы поехали домой по трассе Астрахань — Москва. Конечно же, мечтать о том, чтобы доехать до столицы я ещё тогда не могла. Наш маленький жёлтый автобус ехал не спеша по нашей трассе, чтобы на двухсотом километре завернуть к нам домой. Было ещё не поздно, светило солнце и за окном справа вдали блистала золотом калмыцкая степь. А автобус поворачивал вправо в сторону Волги, где находился наш посёлок Сероглазово. Через десять минут пазик уже заезжал в посёлок и остановился на пятачке — местной остановке.
— Ура! Папа, мы приехали! — обрадовалась я.
— Слишком долго ехали, — проговорил уставшим голосом утомлённый долгой дорогой отец. — Наконец — то дома. Я думал, что мы никогда не доедем. Так долго тащился этот автобус.
Вместе с отцом мы вышли из автобуса и отправились в сторону дома.
— Как же здорово, что мы дома! — думала я, когда мы с отцом неторопливо шли по дороге.
Только тема любви меня не покидала в мыслях в этот прекрасный летний вечер, потому что вопросами я замучила и маму, убиравшую посуду после того, как прошёл ужин.
— Мама, а ты любишь папу? Скажи?
— Что с тобой, Натка? — удивилась мама. — Ты такая странная сегодня. Ну, люблю, наверное. А иначе зачем я за него вышла замуж?
