— Да, доктор, как будто у меня есть какой — то выбор. Вы, как врач, даже не дали шанс на выздоровление моему брату, сказав, что всё бесполезно. Я слышала, о чём вы говорили со своими коллегами. Уверяю Вас, мой брат обязательно встанет. Я верю и Вы, как доктор, обязаны верить. Вы не должны убивать надежды человека на исцеление.
— Наталья Ивановна, мы врачи и обязаны смотреть фактам в лицо. У вашего брата такая травма позвоночника, что шансы, что он поднимется, почти равны нулю.
— Но есть же шанс? — Александр Михайлович, вы сами только что сказали почти, а, значит, шанс всё таки у Александра есть?
Я смотрела в глаза доктора, чтобы найти в них хоть малую толику надежды на выздоровление брата. Чёрт с ним с этим пари. Брат обязан был встать или я не Снежная королева. Волшебство обязано быть и в жизни. Случаются же с людьми иногда чудеса. Мне очень хотелось в них верить, а, иначе, зачем человеку в этом мире жить, если он перестанет верить в хорошее.
— Наталья Ивановна, Вы должны понимать, что Евгений Суровикин использует дедовские методы лечения тяжело — травмированных больных. Нет никакой гарантии, что он может Вам помочь. Вы должны понимать все риски, — предупредил меня врач.
— Александр Михайлович, если мы с Александром будем сидеть на одном месте и ничего не делать, то результата никакого не будет. Мы с братом должны использовать все способы, которые ему могут помочь. Если мне скажут пойти за лекарством для него в ад, то я так и сделаю. Я настроена весьма решительно.
Доктор смотрел на меня и улыбался, что было необычно по моему мнению.
— Вы удивительная девушка, Наташа! Похожи, припомню, на жён декабристок. Только они шли за мужьями на каторгу, отказавшись от всего, даже от собственных детей, а Вы ради брата даже в ад собрались. Похвально.
— Как Вы меня назвали?
— Декабристка, Наташа, декабристка.
— Вы считаете, что я на них похожа, доктор?
— Конечно, разве нет. Вот Вам я написал на листочке номер телефона Евгения Суровикина, а также указал его домашний адрес. К выходным он должен прилететь. Поговорите с ним. Но, Наташа, имейте в виду, хочу предупредить Вас, если Женя откажется Вам помочь, то уже никто Вам не поможет. Будьте морально с братом готовы к такому исходу.
— Доктор, куда же хуже. Александр и так не ходит. Хуже уж точно не будет. Спасибо Вам, я пойду. Они там ждут меня за дверью вашего кабинета. До — свидания, Александр Михайлович!
Василия — сиделки Александра около кабинета врача не оказалось. Брат сидел в гордом одиночестве в коляске и жал меня. На его лице застыл немой вопрос, который он задал мне тут же.
— Что сказал доктор? Ната, зря ты со мной носишься? Врачи же сказали, что у меня нет шансов. Успокойся и сдайся. Прими всё, как данность.
Я даже подумать боялась, что мой брат тряпка. Он получается, уже сдался? Я не верила словам, которые от него услышала. Схватив его руками за плечи, я изо всех сил стала трясти брата, чтобы привести его в чувство и заставить сопротивляться болезни.
— Сашка, ты же боец. Неужели ты уже сложил свои лапки и готов утонуть. Я не верю тебе. Надежда есть. Ты будешь ходить. Нужно только дождаться выходных.
— А что будет, Ната? — переспросил меня брат.
— Сашка, увидишь. Кстати, а где наш Голиаф? Куда он делся? — поинтересовалась я.
— Сейчас придёт, Ната. Я отпустил его покушать в близлежащее кафе рядом с больницей. сама же понимаешь, что такие габариты тела, как у Василия, их нужно поддерживать материальной пищей.
— М — да. Василия родителям нужно было назвать Ильёй Муромцем. А вот и он.
Я увидела спешащего к нам Василия, который был явно доволен жизнью, потому что его круглое лицо светилось абсолютным счастьем.
— Василий, едем домой, — дала я ему команду, дав жестом понять, чтобы он катил вслед за мной коляску Александра. Врачи, медсёстры со смехом оглядывали нашу странную процессию, провожая взглядом до выхода. Я снова решила вести машину, потому что так чувствовала себя более уверенно.
— О, прибыла молодёжь, — с такими словами нас встретила мама, когда мы втроём — я, Сашка и Василий входили в дом.
Она уже успела познакомиться с новой сиделкой Александра и не могла сдержать смеха при виде на него. Василию было абсолютно плевать, так как он был парень без комплексов.
— Дети, вы не хотите кушать, — обратилась мама к нам, ко всем троим.
— Мама, прости, я в кабинет, — отказался от её предложения Александр. — Мне надо поработать. Василий, может, Вы голодны? — обратился он к своему помощнику.
— Что скажете, Василий? — спросила мама.
— Я такой голодный, Марина……..
— Николаевна, — поддержала его мама, назвав своё отчество. — Я рада, что Вы не откажетесь от моей стряпни. А ты, дочка? — обратилась мама уже ко мне.
— Неээээт, я позже перекушу, пойду в свою комнату. Устала что — то, хочу немного прилечь. Ты не против?
— Жаль, — ответила мама. — Пойдёмте, Василий. Можно я Вас буду называть Васенька или Вася.
— Мама называла меня ласково Васюня, — добавил со всей серьёзностью парень, а мы с Сашкой, укатываясь от смеха, отправились кто куда.
— Нат, ты слышала, Васюня, — смеялся Сашка над словами Василия.
