Избирая Мазепу и его племянника выразителями своих гражданских чувств и идеалов, Рылеев, как видим, должен был чувствовать себя не очень ловко. Он сам колебался в оценке гражданских добродетелей Мазепы, а за Войнаровским особых боевых заслуг не числилось. Для роли борцов за свободу родины исполнители были на этот раз выбраны не вполне удачно.
Рылеев понимал это и, окончив «Войнаровского», решил ту же тему разработать в новой поэме. На этот раз он остановился на личности гетмана Наливайки, на одной из самых героичных фигур в истории борьбы казачества за веру и вольность.
Над поэмой «Наливайко» Рылеев работал очень усердно, и незадолго до 14 декабря значительная ее часть была готова.[555] Поэма была широко задумана, как это видно из сохранившейся в бумагах Рылеева программы.[556]
Дошедшие до нас отрывки представляют, однако, слишком незначительный материал, чтобы судить о литературных достоинствах всего произведения, хотя и на этих отрывках можно заметить, насколько стих Рылеева окреп и стал более образен.
Впрочем, в данном случае важна не столько художественная отделка, сколько основная тенденция поэмы.
Это – та же песня в честь свободы, но уже совсем без оговорок и всяких неясностей. Наливайко – настоящий мститель за буйства и утеснения, которые поляки себе позволили над Украйной; он готов идти на убийства ради своей идеи, и все: и любовь его, и дружба принесены в жертву одному гражданскому чувству, его безграничной жажде свободы для своей родины. «Ты прав», – говорит он одному из своих друзей, —
И если есть средство возродить сердце раба для новой жизни, то оно только в пробуждении таящегося в нем ощущения свободы. Обозревая лихие полки казаков, выступившие с ним в поход, Наливайко говорит своему другу:
Нет ничего более тяжкого и печального, чем чувства порабощенного человека: даже улыбка весны развеселить его не может. Среди общей радости поляков, евреев и униатов —
