Писал Бестужев в Якутске очень мало, и это его тревожило; он все отыскивал причину такого «зла» – и думал, что она в лени, которая разрослась в нем, как добрая крапива… Но он напрасно мучил себя этими мыслями: его талант не шел на убыль, а наоборот, как будто собирался с силами, чтобы сразу развернуться. Правда, ничего крупного и цельного Бестужев за время своей жизни в Якутске не создал; ему как-то совсем не писалось прозой, но зато челнок его воображения, как он говорил, запутался в нитях рифм. Он писал стихи и писал их много. «Его ртутная фантазия, как летучая рыбка, кидалась в разные элементы, не проникая их», и плодом этих полетов были все стихотворные мелочи, которым сам автор не набивал особенно цены, судя по тому, что раскуривал ими иногда свою трубку.
За обширные и серьезные темы он не брался, предпочитая лирическую песнь, описательное стихотворение или балладу. В хорошем балладном стиле разработал он, например, якутскую легенду о неверной жене «Саатырь». Много местных мотивов в описании якутских похорон и верований о шаманах перемешано в этой балладе с обычными красками западного романтизма… Много чувства и живости воображения в описании водопада Шебутуй, который наводил Бестужева на грустные мысли:
Тебе подобно, гордый, шумный,От высоты родимых скал,Влекомый страстию безумной,Я в бездну гибели упал.Зачем же моего паденья,Как твоего паденья дым,Дуга небесного прощеньяНе озарит лучом своим!Попадаются в его тетрадках как бы «байронические» мотивы на тему о черепах и Наполеоновой колеснице; есть и переводы из Гёте в тоне очень мажорном…
Встречаются пейзажи, полные поэтического настроения:
Тяжко ходят волны хладные,Буйно ветр шумит крылом,Только вьются чайки жадные,На помории пустом.Только блещет за туманами,Как созвездие морей,Над зыбучими полянамиСтая поздних лебедей.Только с хищностью упорноюИх медлительный отлетНад твердынею подзорною,Дикий беркут стережет…Как осеннее дыханиеКрасоту с ее чела,Так с души моей сияниеДлань судьбины сорвала…Вей же песней усыпительной,Перелетная метель,Хлад забвения мирительный,Сердца тлеющего цель…Хоть порой улыбка нежнаяОзарит мои черты,– Это радуга наснежнаяНа могильные цветы.Иногда настроение менялось, и удивительно жизнерадостный «тост» посылал тогда Бестужев своим братьям в их беспросветную тюрьму:
Вы со мной – и лед сомненьяРастопил отрадный луч,И невольно песнопеньяИз души пробился ключ!Раздавайся ж клик заздравный:Благоденствие – живи,На Руси перводержавнойВ лоне правды и любви!И слезами виноградаИз чистейшего сребра,Да прольется ей усладаПросвещенья и добра!Но после такого подъема печаль вновь заволакивала его сердце:
Давно ль меняС родимого порогаСманила жизнь на пышный пир?И, как безгранная дорога,Передо мной открылся мир!И случай, преклоняя темя,Держал мне золотое стремя,И гордо бросив повода,Я поскакал туда, туда!……………………..Очнулся я от страшной грезы,Но все душа тоски полна,И мнилось, гнут меня железыК веслу убого челна…На чуждом небе тьма ночная;Как сон, бежит далекий брегИ шуму жизни чуть внимая,Стремлю туда невольный бег,Где вечен лед и вечны тучи,И вечносеемая мгла,Где жизнь, зачахнув, умерла,Среди пустынь и тундр зыбучих…Забвенья ток меня лелеет,Мечта уснула над веслом,И время в тихий парус веетСвоим мирительным крылом.Все мертво у меня кругом,И близко бездна океана,Белеет саваном тумана.[195]<p>Х</p>
