Из этих приготовлений можно сделать вывод и о предполагаемом маршруте движения мятежной армии. Главная тактическая проблема, которую предстояло решить, — дойти до Петербурга, не столкнувшись по дороге с оставшимися верными правительству частями 1-й армии. Расквартированная в западных губерниях, 1-я армия по численному составу в несколько раз превосходила 2-ю. При этом заговор пустил глубокие корни лишь в одном из пяти ее корпусов — в 3-м пехотном. В состав этого корпуса входил, в частности, Черниговский пехотный полк, в котором командовал батальоном Сергей Муравьев-Апостол. Большинство членов Васильковской управы тоже служили в полках этого корпуса. В остальных корпусах членов заговора практически не было. Руководители же армии — командующий Ф. В. Остен-Сакен и начальник штаба К. Ф. Толь (сменивший в этой должности Дибича) — славились среди современников жестокостью и консервативностью.
Ситуация усугублялась еще и тем, что революционной 2-й армии после выхода из зоны своей дислокации предстояло воспользоваться продовольственными складами соседей. Между тем из южных губерний в Петербург вели всего пять больших дорог, по которым могла пройти армия: через Житомир, Киев, Полтаву, Харьков и Каменец-Подольский{253}. При этом Полтава и Харьков находились далеко от войск 2-й армии. В Киеве же и Житомире находились штабы корпусов 1-й армии, и идти туда было крайне рискованно. Оставалось одно направление — на Каменец-Подольский. Дорога, которая вела из него в Петербург, шла по западным границам России и позволяла миновать места сосредоточения крупных соединений 1-й армии.
Именно в Каменец-Подольском Юшневский устроил самый большой армейский «магазин». Согласно плану поставок на 1826 год, именно туда должно было быть свезено наибольшее количество хлеба и фуража. Видимо, другие города, в которых находились крупные «магазины», должны были стать местами сбора войск, направлявшихся в Каменец-Подольский.
Согласно приказам по 2-й армии, торги на 1826 год проходили в октябре 1825-го. По условиям этих торгов генерал-интендант имел полное право «закупить продовольствие вдруг на несколько месяцев или на целый год»{254}. И хотя документы о том, как конкретно происходило заполнение армейских магазинов, не сохранились, можно с большой долей уверенности утверждать, что Юшневский этим своим правом воспользовался. Все поставки на 1826 год должны были быть окончены к 25 декабря 1825-го — после этого срока поход можно было начинать в любой момент. И выступление 1 января представляется в этом контексте весьма оправданным.
После того как был проложен маршрут и запасено продовольствие для похода, можно было начинать приготовления к выступлению армии. Пестель не случайно хотел начать действия в первый день 1826 года. В этот день Вятский полк заступал в караул в армейском штабе в Тульчине. Придя в Тульчин, вятцы должны были прежде всего арестовать армейское начальство. Обобщив показания тульчинских заговорщиков, следствие пришло к выводу, что «Пестелем и его главными соумышленниками было положено 1 генваря нынешнего года по вступлении Вятского полка, коим Пестель командовал, в караул в Тульчине арестовать главнокомандующего 2-й армии и начальника штаба и тем подать знак к возмущению»{255}. Видимо, именно тогда командиром мятежной армии мог быть объявлен генерал Волконский.
Однако Витгенштейн и Киселев, предупрежденные о готовящемся восстании, могли тайно уехать из Тульчина. Поскольку походу на столицу надо было обеспечить максимальную легитимность, войска не должны были знать о незаконном смещении командующего и начальника штаба; но, оставленные на свободе, те неминуемо сообщили бы войскам о незаконности действий Пестеля и его единомышленников, чем могли вызвать неповиновение подразделений приказам новых командиров. Поэтому в середине ноября Пестель через Барятинского передал тульчинским квартирмейстерам еще одно распоряжение — наблюдать за тем, «чтобы его сиятельство главнокомандующий и господин начальник штаба не скрылись и тайком не уехали». Пестель предупредил, что за неисполнение приказа тульчинские заговорщики будут «отвечать головою»{256}.
Конечно же, составной частью «плана 1-го генваря» по-прежнему были переворот в столице и цареубийство, только Пестель думал, что убивать теперь пришлось бы императора Константина — о том, что цесаревич отказался от престола, он до своего ареста так и не узнал. Но на этот раз Пестель не собирался вводить в курс дела северных лидеров. Не надеясь на помощь с их стороны, он, согласно плану, предполагал сразу же после начала революции оставить свой полк майору Лоре-ру и в сопровождении Барятинского ехать в столицу{257}. Очевидно, что он решил самостоятельно поднять и петербургское восстание с помощью тех, кто сочувствовал его идеям или был предан ему лично.
