– Что? – тихо выговорила я, не поворачиваясь к парню. Прозвучало это слишком жалко. Декада, да что ты творишь?! Хватит быть тряпкой!
– Не хочешь в кино сходить, или еще куда? – с той же улыбкой спросил Дмитрий, рядом раздался еще один взрыв смеха, а мне хотелось плакать. Они знают мое слабое место и бьют прямо в цель. Таким лишь бы сделать побольнее.
– Отстань, Дмитрий, – дрожащим от обиды голосом ответила я, сдерживая подступившие к глазам слезы.
– Ну, не ломайся, Декада, – усмехнулся шатен, опуская руку с плеч – на талию, а с талии еще ниже. – Я ведь знаю, что ты этого хочешь.
– Нет! – взвизгнула я, вырываясь. Дмитрий не отпускал. Тогда я заехала ему локтем в пах и вскочила из-за столика под ругательства парня, который тоже вскочил.
– Да кому ты нужна, дура! – и очередной раскат смеха. Я попятилась, но слезы, наконец, прорвались наружу и покатились по щекам. Я оглянулась на столик Кристиана, но он сидел, просто глядя на происходящее. Это стало последней каплей. Намереваясь залепить Дмитрию пощечину, я подняла руку и направилась в его сторону, но тут произошло нечто невероятное – я почувствовала, что на голову льется что–то холодное и тягучее, как разбитое яйцо. Быстро подняла руку и не поверила самой себе. Волосы были сухими. А когда что-то холодное и тягучее дошло до кончиков пальцев, наполнив мое тело, из руки как будто вылетел комок воздуха с огромной скоростью, и Дмитрий отлетел в стену за его спиной, пробив ее собой. От шока я замерла на месте и словно в замедленной съемке смотрела, как из груды обломков встает целый и невредимый Дми. Он только отряхнулся и, усмехнувшись, посмотрел на меня каким–то непонятным взглядом, будто бы оценивающим.
– Что здесь происходит? – громогласный голос директора вывел столовую из оцепенения, а я все еще смотрела на дыру в стене и не могла двинуться. Даже слезы высохли.
– Это она! Это Декада Джонс сделала! – завизжала Элайза, тыкая в мою сторону наманикюренным пальцем.
Дальше был кабинет директора, вызов родителей и долгий-долгий день разбирательств. Дмитрий сразу сказал, что ничего мне не предъявляет, и его отпустили, а мне предстоял еще разговор с психологом. Директор, видимо, решил, что это я в припадке бешенства так швырнула Новикова. Хотя неужели непонятно, что нормальный человек так сделать не может, тем более, девушка?! Я ничего не чувствовала. Мне все еще казалось, что это сон. Или бред, галлюцинации. Не могла я такое вытворить! Наш школьный психолог, мистер Калипс, провел несколько тестов без мамы, водил руками надо мной, а затем позвал и ее.
– Что, говоришь, произошло? – спросил статный мужчина лет тридцати, глядя на меня из–за прозрачных круглых очков. Мама заерзала на кресле сбоку, а я в очередной раз вздохнула и принялась рассказывать мою версию произошедшего.
– Я хотела подойти к Дмитрию, вытянула руку и почувствовала, что мне на голову льется что–то холодное. Я думала, что это очередная шутка, но потом Дмитрий непонятно почему отлетел и пробил стену! Клянусь, я и пальцем его не трогала!
Мистер Калипс мог запросто сказать, что у меня неконтролируемая агрессия, и отправить в не столь отдаленное место, но вместо этого придвинулся к столу и сложил руки у подбородка.
– Да, довольно неоднозначный случай.
– Что вы имеете в виду? – встряла мама, выпрямляясь. Моя мама была женщиной лет сорока, темноволосая, голубоглазая. Совершенно не похожа на меня. Раньше я не дала бы маме ее возраст, но всего за год она изменилась до неузнаваемости: под голубыми глазами залегли темные круги от бессонных ночей, выделяясь на бледной коже, у носа появились морщины, а на лбу – складки от того, что женщина постоянно хмурилась. Я не знала, с чем это было связано. Она закрылась от меня. И хотя мы и так никогда не были особенно близки, теперь она со мной почти даже не разговаривала.
– Ваша дочь, миссис Джонс, не совсем обычная девушка, – придвинувшись к столу, Калипс положил руки на стол и посмотрел на реакцию моей мамы. Но та как будто и не удивилась, только крепко стиснула ручку своей сумки, однако довольно твердо и спокойно сказала:
– Продолжайте.
Я хотела взять ее за руку, но мама дернулась, слегка скривившись. Почему она так реагирует? Не понимаю, она злится? Или расстроена моим поведением? Но я ведь не специально!
– Декада обладает некими… кхм… магическими способностями, – вещал тем временем психолог, внимательно глядя на меня. Он просто не спускал взгляд! От этого мне стало не по себе. И что он уставился? Боится, что я и его так… «замагичу»?
– Как это понимать? – уточнила моя мама, подаваясь вперед, что всегда выдавало ее напряжение. На меня она все так же не смотрела. А мне хотелось плакать.
– Именно так. Она не человек. Я рекомендую вам рассмотреть вариант перевода Декады в другую школу. Вот, держите адрес Академии святого Уильяма, там ее научат контролировать силу, – Калипс протянул маме листок, но она не спешила его брать, тогда я быстро вырвала из руки психолога визитку, встала и окликнула маму. Но она не отозвалась.
– Мам? Пошли, мам!
