– Думаешь, будешь тут под дурачка косить, да? Не выйдет. Думаешь, ты здесь случайно оказался? – он вынул из кармана устройство вызова. – Это я вызвал тебя сюда этим прибором! Это я привлёк внимание комитета к твоим запросам!
– Запросам? Боюсь, я понятия не имею о чём вы. Быть может, вы...
– Я знаю, что ты тут из-за слушания в ООН, потому что это я тебя на него вызвал! И это я воспользовался твоим оборудованием, чтобы изготовить бомбу и установить её в комнате, где будет проходить прослушивание, чтобы ты, наконец-то, заплатил за то, что сделал! Но нет, ты не мог просто пойти на чёртовы слушания и взорваться, тебе нужно было разгуливать по чёртовому музею и убеждать всех в том, что ты псих. Ведь только это ты всегда и делаешь, да?
– Что, убеждаю всех в том, что я псих?
– Нет! Ты всё портишь!
Робин уже охрип от крика. Его дыхание участилось.
– Ни с места!
Робин обернулся и увидел двух полицейских, оба держали его на мушке.
– Ни с места, сынок, – сказал темнокожий коп, у которого на значке было написано «Хокинс». – Опусти чёртову пушку, и никто не пострадает.
Светловолосый полицейский по имени Дрю посмотрел на Доктора:
– У вас всё в порядке, сэр?
– Да, чудесно, просто беседуем с этим приятелем.
Робин не верил своим ушам.
И тут до него дошло. Трюк.
Не сводя мушки с головы Доктора, он сказал:
– Офицеры, это официальное правительственное расследование. Это за пределами ваших полномочий. Этот человек чрезвычайно опасен.
Хокинс сказал:
– Если у него хреновый вкус по части одежды, то это ещё не значит, что он опасен. Пожалуйста, опустите оружие.
– Вы не понимаете, что делаете.
– Я говорю вам опустить оружие, сэр. Немедленно.
– Сэр, в последний раз прошу вас опустить оружие.
Робин резко повернулся к офицеру, не выпуская из рук пистолет.
Поздно: Робин понял, что направил пистолет на Дрю, и стало абсолютно ясно, как на это прореагируют оба офицера.
Дрю и Хокинс открыли огонь раньше, чем он успел опустить пистолет.
Затем всё почернело.
Когда офицеры полиции выстрелили в преследователя, Доктор застонал. Как только человек упал, Доктор подбежал к нему.
– Сэр, не трогайте его, он...
– Находится в коме, – сказал Доктор, не поднимая взгляда.
У мужчины в правой руке всё ещё был пистолет, а в левой – устройство вызова. Доктор взял устройство и положил в свой карман.
Светловолосый офицер схватил его за руку:
– Сэр, вы взяли улику.
– Я забрал свою вещь. Уверяю вас, вы всё равно не знаете, что с ней делать, а мне она может пригодиться. Этот человек только что сказал мне, что он оставил бомбу в здании ООН.
– Что? – спросил второй офицер. – Слушайте, боюсь, что нам придётся отвезти вас в участок, чтобы разобраться со все...
– Нет времени! – прошипел Доктор. – Он сделал бомбу из моего старого оборудования. Вы хоть понимаете, что это значит? Хм?
– Хм, нет, я не понимаю, я...
– Послушайте, офицер... – он посмотрел на значок, – Хокинс, у меня нет времени беседовать с вами. Есть бомба, мне её нужно обезвредить. Который сейчас час?
Хокинс моргнул и покачал головой:
– Что?
Другой ответил:
– Без двадцати четыре.
– Значит, времени почти нет. Мне нужно бежать.
Он повернулся и побежал, затем, вспомнив, обернулся:
– Если хотите быть полезным, офицер, свяжитесь с сапёрами и скажите, чтобы они ехали в ООН. Это может быть очень важно.
– Минуточку!
Но Доктор убежал. Он боялся, что два офицера могут погнаться за ним, но они, похоже, поверили его рассказу – светловолосый орал что-то в радио. Для Доктора это было облегчением: он ожидал, что его будут держать на мушке так долго, что будет слишком поздно.
Приятно всё-таки, что иногда для разнообразия случается иначе.
Он побежал в сторону Пятой Авеню в поиске такси.
Бригадир, сидя на скамье у двери в зал, в котором проходили слушания, уже в восьмой раз за последние пять минут посмотрел на часы.
Но Доктор опаздывал. И это беспокоило бригадира. Доктор умел быть пунктуальным, но часто отвлекался. Иногда это затягивалось на несколько дней. И обычно это было из-за чего-то, угрожавшего самому существованию человечества... или даже всего космоса.
