Тело ренегата швырнула на пол непонятная сила. Всё также вопя, он забился в конвульсиях. Пинал то воздух, то носилки, то использованные судна в коридоре. Минерал прорезал плоть, надрывал кожу и вырывался наружу.
Что это, если не очередной печальный финал человеческой жизни? Борьбы за выживание, что оказалась тяжелой и бессмысленной? Дорогу венчал обрыв, падение в который перечёркивало все мытарства, все радости и горести, что выпали на долю Альдреда Флэя. Впрочем, ничего другого ждать и не приходилось.
Ещё тогда, покинув Сирокко и закашлявшись в первый раз, ренегат знал: это конец, ему не выстоять против Чёрной Смерти. А всё, что произошло после этого, — не больше, чем жестокий самообман. Его напрасная попытка отсрочить неизбежное, преследование химеры. Хотя у него имелась масса шансов оборвать мучения и попросту воспользоваться неотъемлемым, но крамольным правом: самолично поставить крест на своей судьбе.
Не воспользовался. Побоялся, как всякий человек, ещё располагавший маломальским запасом прочности, чтобы выстоять. Жаль, что овчинка совсем не стоила выделки. А от жалких потуг изменить хоть что-то время, отведённое ему Неназываемым, лишь нещадно сокращалось.
И вот он здесь, почти у цели. Валяется в приступе на пороге доктора, чья смена в больнице подошла к концу. Развязка хождений по мукам прозаична до безобразия.
Коли чума не высосала из ренегата жизненные соки без остатка, он обратится. Станет упырём. Будет преследовать выживших, пожирать человеческое мясо и распространять Чёрную Смерть и дальше. А потом — кто-нибудь когда-нибудь проломит его череп и окончательно отбросит в Серость. Либо же сама природа расщепит его плоть.
При условии, что на его организме не осталось живого места, здесь дезертир и встретит свой бесславный конец. Его труп станет питательной средой для роста чёрного нектара. И так, даже будучи мертвецом, он внесёт свой вклад в эпидемию.
Жалко. Бездарно. Но это данность. И третьего, увы, не дано.
Из тьмы в полумрак скользнул силуэт. Фигура наблюдала за стенаниями незнакомца, вслушивалась в вопли, что выстраивались в громогласную симфонию агонии. Но не делала ничего. Стояла истуканом. Давала заражённому отойти в небытие.
Так будет правильно.
Это существо не могло быть человеком. Лишь отдалённо напоминало его. Некая сюрреалистическая пародия.
Худой, высокий призрак — антропоморфная птица с клювом, как у ибиса. Да только ни крылышек, ни пёрышек не видать. Существо казалось голым — сплошь из чёрной, бесформенной кожи.
Оно тяжело дышало. По его непроглядно чёрным глазами проскочили блики, когда солнце чуть переместилось, и из круглого разбитого окна внутрь попал свет.
В какой-то момент Альдред и вправду прекратил лезть на стенку от боли. Его тело замерло на холодном полу. Мозг с самого начала приступа будто затих. Подсознание — и то молчало. С уголков рта сыпался песочной струёй шершавый хрип. Кровь текла из открытых ран на месте выхода минерала, змеилась к подбородку.
Затем Флэй обмяк. Его глаза, напоминавшие два сапфира с белыми прожилками на месте зрачков, закрылись…
Что же разбудило его?
Было ли это умиротворяющее пение птиц поутру? Необыкновенно. Казалось бы, они покинули Город, когда в него пришла Чёрная Смерть.
Свежий горный воздух? Его ведь можно ощутить, лишь когда поднимешься высоко над Саргузами, либо в провинции Ларданов.
Может, необычайное тепло ласковых солнечных лучей? Он ведь чувствовал, как те касаются его болезненной кожи.
Или это мягкость бархата? Будто лежишь в аристократской постели с балдахином.
Кто знает. Суть одна. Органы чувств словно обманывали его, раз воспринимали сущую иллюзию. В реальности ничего подобного не могло и быть! Или нет?
Он открыл глаза. Его уложили на резную софу, обтянутую приятный синим бархатом. От роскошной ткани пахло цветочной эссенцией. Мало кто в Западном Аштуме заботился о подобном. Да и мебель отличалась кичем — всё, как любят богатые дельмеи.
Альдред поглядел по сторонам. Это был летний дом отдыха, куда приходили вечерами, чтобы освежиться виноградом и за кубком вина перемыть косточки соседям. Открытое мраморное здание с несущими стенами. Каменный пол. Полированные колонны. Античные статуи атлетически сложенных людей, львов благородного вида.
Нечто подобное сложно отыскать в Герцогстве. Так куда же он попал?
Приподнявшись, Флэй оглядел себя. Руки-ноги его. Все шрамы, заработанные по жизни, всё также при нём. А вот одежда — точь-в-точь списанная с картинок из энциклопедий об Античности. Белоснежная льняная туника с чёрным дельмейским орнаментом. А поверх неё — изумрудно-зелёная тога.
Шутка ли, ренегат ощущал и осознавал себя куда явственнее, чем когда просматривал собственные сны. Может, это и не сон вовсе? Тогда — чужая реальность? Некий слой Серости, куда его заволокло, едва он обратился в гуля? Как бы то ни было, Альдред здесь — гость. И следовало выяснить, кто тут всем заправляет.
Впрочем, дезертир был не дурак. Уже примерно догадывался, кто позвал его на огонёк в свои владения.
