Теперь он знал, что остальное вспомнить будет уже легче.
Он лежал, дожидаясь, пока туман, клочки которого все еще плыли над ним, уйдет совсем.
В конце концов вспомнил: он говорил по телефону с Харви, и тот пообещал ждать его в гавани Хаяниса на «Вагранте». В Хаянисе он увидел, что у катера разобран мотор.
И была еще девушка. Девушка в капитанской фуражке, стоявшая на соседнем катере.
Эта девушка сказала ему, что Харви ушел за механиком и попросил его посмотреть мотор.
Через несколько минут после ее слов, нагнувшись над мотором, он почувствовал резкий укол в шею. В него выстрелили ампулой.
Эту девушку он уже где-то видел. Но где?
Наконец вспомнил: он видел эту девушку в ночном клубе «Хайдаут». Она сидела за стойкой бара вместе с еще одной девушкой. Он отчетливо помнит, эту девицу он назвал тогда типичной ирландкой.
Подумав об этом, снова впал в забытье.
Очнулся он от резких толчков в плечо.
Вглядевшись, увидел человека, сидевшего над ним на корточках. Человек был одет в костюм болотного цвета. Разглядеть остальное мешал свет, проникавший в открытую дверь комнаты и бивший в глаза.
Увидев, что он на него смотрит, человек толкнул его в плечо. Сказал по-русски:
— Чухайся, козел…
Комната, в которой они находились, была без окон, небольшой, со стеллажами вдоль стен. Большего Молчанов рассмотреть не смог — в следующее мгновение человек заклеил ему рот клейкой лентой и натянул на голову матерчатый колпак. Свет исчез.
— Сейчас поведем тебя для разговора, — услышал он тот же голос. — Иди тихо. Будешь рыпаться — получишь кастетом по кумполу.
— Размотай ему ноги, — сказал другой голос. — Не тяни, нас ждут.
— Сейчас… — Он почувствовал, как сидящий над ним перерезает упаковочный скотч, обмотанный вокруг его ног. — Все. Поднимаем и пошли.
Два человека, взяв под руки, помогли ему подняться. Он почувствовал толчок в спину:
— Двигай…
Он шел, прислушиваясь к дыханию двух людей, идущих с ним вместе. Один из этих людей шел справа, второй сзади.
После нескольких поворотов, совершенных, по его ощущению, в нескольких коридорах, его ввели в дверь. Один из конвоиров остановил его, придержав за плечо.
Третий голос, не принадлежавший ни одному из тех, кто его сопровождал, сказал:
— Подготовь мясо для разговора.
— Лады. — Тот, кто стоял сзади, разрезал скотч, связывающий руки Молчанова. Сказал в затылок: — Садись.
Он чуть помедлил, и его силой усадили. Почти тут же почувствовал, как его руки и ноги приматывают скотчем к ножкам и ручкам кресла.
— Сними с него колпак.
Голос того, кто приказал снять колпак, прозвучал откуда-то спереди. Это был голос Мони, он его узнал.
С него резко сдернули колпак.
Осмотревшись, он увидел, что сидит в большой комнате, похожей на лабораторию. В комнате было три окна и несколько выгородок, в каждой из которых стоял стол с компьютером. За одним из компьютеров, лицом к нему, сидели Моня и блондин с «конским хвостом», тот самый, который наблюдал за ним и Джоном в «Хайдауте». Похоже, они перед этим просматривали что-то на мониторе.
Кроме Мони и блондина в комнате было еще несколько человек, из них он знал только одного — высоченного громилу с черными усиками, того самого, который вручил ему в «Хайдауте» ключ от комнаты номер 3. Громила стоял рядом.
Несколько секунд Моня смотрел на Молчанова в упор. Усмехнулся:
— Как плавание, моряк?
Новый пахан дорогомиловской группировки сидел на вращающемся кресле с тонкой ножкой, отчего его грузное тело казалось еще грузнее. На нем была белая рубашка с расстегнутым воротом, из-под которого виднелась грудь, покрытая светлыми волосами.
Рот Молчанова закрывала клейкая лента, но он не ответил бы на этот вопрос, даже если бы ленты не было. Худшее, что можно сделать в разговоре с братвой, — дать слабину, а ответ на вопрос подобного рода был бы признаком слабости.
Моня скривился:
— Свалите отсюда все, кроме Чукро и Хана.
Подождав, пока из комнаты выйдут все, кроме него самого, блондина и громилы, Моня бросил:
— Хан, сними нашлепку.
Громила, которого Моня назвал Ханом, отодрал от губ Молчанова ленту.
Некоторое время Моня наблюдал за ним. Наконец сказал:
— Ну что, Кузя, он же моряк с сухогруза «Миранда»? Он же Павел Молчанов? Рассказывай, как ты замочил Буруна?
Торопиться с ответом не следовало в любом случае, к тому же надо было обдумать то, что сказал Моня.
Моня достал платок, промакнул лоб и шею.
— Опять будешь прикидываться, что не волокешь по-русски? — Протянул руку, и блондин вложил в нее пластиковый прямоугольник. Вглядевшись, Молчанов понял: это его водительские права.
— Фотка вроде твоя, — сказал Моня. — Молчанов Павел должен ведь говорить по-русски? А?
Не спеша, четко отделяя одно слово от другого, Молчанов сказал:
— Слушай, Филимонов, ты допустил большую ошибку, захватив меня.
— Да? Ты так считаешь?
— Не я считаю, а так оно и есть. Даже если бы ты захватил меня в России, ты допустил бы большую ошибку. Но, захватив меня здесь, в Америке, ты допустил огромную ошибку.
— И в чем же она, ошибка?
