— Да. Я так понял, после того как ее лоха Бурун убрал, у нее заработало очко. Сначала она несколько дней тихарилась в американском посольстве, Бурун посылал туда пацанов на тачке. Они ее стремили по нескольку часов, но так и не смогли подкнокать. А потом она оттуда, из посольства, куда-то слиняла. Затихарилась где-то так, что ее вообще никто не может найти. У Буруна есть свои люди в ментовской, так он их всех поставил на цирлы. Но даже менты нигде не могут ее найти, хотя ищут всюду. Бурун сейчас вообще на дыбы встал. Хочет, чтобы пацаны нашли эту мочалку.
— Он что, хочет ее замочить?
— Потом, после всего, он ее, конечно, замочит. Того, что случилось в кабаке в тот вечер, он ей никогда не простит. Но пока, как он мне сказал, он хочет получить на ней навар.
— В смысле?
— В смысле, захватить и взять выкуп.
— Выкуп с кого?
— С американцев. Она богатая телка, от мужа у нее остались большие бабки. Там пахнет не одним лимоном. Бурун ее возьмет, получит, сколько хочет. А потом кончит. Так он мне сказал.
— Понятно. Что-то еще про этот случай можешь сказать?
— Ну, Бурун сказал пацанам, чтобы водилу, который на своей тачке увез тогда мочалку и американца из «Шатра», убрали. Причем велел убрать этого водилу прямо на стоянке, перед кабаком. Его и убрали там. В его же тачке. Пустили пару маслят в бок — и кранты.
— Кто это сделал, знаешь?
Гудок покачал головой:
— Не интересовался. Мне еще водилой заниматься — своих дел хватает. Убрали и убрали, а кто — мне до балды.
— Понятно. — Несколько секунд Молчанов сидел, делая вид, что обдумывает услышанное. — Значит так: с тем, что меня просила узнать у тебя Марья Ивановна, все.
— А с чем не все? — Не услышав ответа, Гудок настороженно покосился: — А?
— Вот с чем — ты хочешь закалымить?
— Не понял. Что значит — закалымить?
— Это то значит, что мне нужно узнать одну вещь. За это я прямо сейчас, не отходя, плачу тебе пять косых зелени. Налом. Разъяснишь — бабки твои.
Гудок погладил баранку:
— И что я должен тебе разъяснить за эти пять косых?
— Да вообще-то пустяк, тебе сказать это мне, что два пальца об асфальт. А мне это нужно знать. Я, если захочу, и так узнаю. Но поскольку ты рядом и я знаю, ты можешь меня просветить, мы можем договориться.
— Ну ты даешь. — Гудок помолчал. — Пустяк, говоришь? И пять косых зелени?
— Да, пять косых зелени. — Молчанов расстегнул прикрепленную к брючному ремню сумку. Взяв за край, чуть высунул перетянутую резинкой пачку стодолларовых банкнот. — Вот пять косых, натурально. Взял специально для тебя. Поскольку знал, что с тобой встречаюсь и то, что мне нужно, ты знаешь. Думаю, мы договоримся.
— И что ты хочешь знать?
— Я хочу знать, где сейчас Моня. И что он делает. И почему он это делает.
— Моня?
— Да, Моня. Виталька Филимонов. Как я понимаю, ты должен о нем кое-что знать.
Несколько секунд Гудок раздумывал над ответом. Наконец сказал:
— Верно, должен.
— Только вот что, Гудок. Не думай, что я лох и дам тебе пять косых за лапшу. Начнешь вбивать болты, просеку сразу. И пяти косых ты не увидишь.
— Да понял я, понял. Только я сначала хотел бы посмотреть твои бабки. Может, это кукла.
— Нет вопросов. — Молчанов протянул пачку. — Смотри.
Взяв пачку, Гудок снял резинку. Насчитав ровно пятьдесят стодолларовых банкнот, снова сложил их в пачку. Кивнул:
— Значит, договор: я тебе говорю, где Моня и что он делает. И за это получаю эти пять косых. Так?
— Так. Только бабки пока снова замотай резинкой. И положи на сиденье между нами. Чтобы я был спокоен. Ты еще ничего мне не сказал.
Замотав пачку резинкой, Гудок положил ее на сиденье.
— Значит, тебя интересует Моня?
— Да, меня интересует Моня.
— Моня сейчас в Америке.
— Где в Америке?
— В Нью-Йорке.
— Просто в Нью-Йорке?
— В Нью-Йорке у него база, а так пойми, где он. Может, он мотается по всей Америке.
— Допустим, я хочу его найти — где искать?
— Если захочешь его найти, загляни в Нью-Йорке на Брайтон-Бич. Знаешь, что такое Брайтон-Бич?
— Знаю. Еще где?
— Еще есть такое место, Форт-Ли. Это рядом с Нью-Йорком. Он может быть там.
— Еще где?
— У меня есть наводка только на Брайтон-Бич и Форт-Ли. Других его хат не знаю.
— Понял. Моня сейчас в Америке сам по себе? Или как шестерка Буруна?
После некоторого колебания Гудок выдавил:
— Как шестерка Буруна.
— У него что, свое дело в Америке? У Мони?
— Да, свое дело.
— Замастыренное?[4]
— Ну… считай, замастыренное.
— Какое?
— Своя компания.
— Какая?
— Длинное название. Ты можешь не запомнить.
— Ничего, запомню. Какая компания?
— «Нью-Инглэнд энерджи энд импрувмент».
— Еще что-нибудь про Моню можешь сказать?
— А что еще? Я вроде все сказал.
— С какими банками или компаниями эта Монина фирма связана, не знаешь?
— Не знаю. Насчет банков и прочего я с ним связи не держу. Знаю, что он в Америке, знаю, какая у него компания. И все.
— Хорошо, лады. — Молчанов помедлил. — Бери бабки, они твои.
