— А здесь, в России?
— И здесь я ничего не заметила. Потом, в ресторан «Восточный шатер» мы ведь зашли случайно.
— Не имеет значения, случайно или не случайно вы зашли в ресторан «Восточный шатер». Это только облегчило задачу Буруну, и все. Ведь точно такую же сцену ревности он мог разыграть в любом другом ресторане, куда бы вы с мужем ни пришли. О том, где вы находитесь, ему тут же сообщили бы его соглядатаи.
— Просто страшно. Действительно страшно. Скотина… какая скотина…
— Ничего. Сделать что-то с вами мы ему теперь не позволим.
— Павел… я все равно боюсь.
— Не нужно бояться. Бурун не знает, где вы.
— А вдруг знает?
— Не знает. Гудок вчера мне это подтвердил. Он сказал, Бурун даже подключил к поискам милицию, я имею в виду, людей в милиции, которых он подкупил и которые работают на него. Но и эти люди так и не смогли пока узнать, где вы находитесь.
— Господи!.. Милиции еще не хватало… Знаете, Павел… у меня иногда возникает мысль плюнуть на все и скорей отсюда уехать.
— Возможно, вам в самом деле стоит уехать.
— А как же расследование?
— Инна, кое-что нам все же удалось собрать. Учтите, разговор с Гудком записан на компакт-диск.
— Да? Этот диск у вас?
— Нет, его пока у меня нет. Люди, которые записали этот разговор, еще не передали мне запись. Но они мне ее обязательно передадут.
Некоторое время Инна была занята тем, что рассматривала кусты. Наконец сказала:
— Павел, знаете… я хочу вас попросить поехать со мной в Америку. И продолжить расследование там.
— Честно говоря, я сам хотел предложить вам это.
— Ведь там… ведь там банк. И эта «Нью-Инглэнд энерджи энд импрувмент». И еще тысяча разных вещей. Без вас я с ними никогда не разберусь. И просто пропаду. Естественно, поездку я оплачу. Вы говорили, что бывали в Америке?
— Бывал. Когда мне было десять лет, отца пригласили преподавать в Гарвардском университете. Мама и я поехали с ним, и я проучился там в школе, в штате Массачусетс, пять лет. Потом отцу надоело преподавать в Штатах и мы уехали.
— То есть вы свободно говорите по-английски?
— Конечно. Вообще, Америку я хорошо знаю.
— Значит, вы едете со мной в Штаты?
— Еду. Только, Инна, еще раз предупреждаю: пока мы с вами не уехали, проявляйте осторожность. Особенно когда будете выезжать в Москву. И идем ужинать, нас ждут.
Ресторан гостиницы «Восточный шатер», впрочем, как и сама гостиница, был рассчитан в основном на иностранцев. Именно поэтому здесь работала лучшая в городе, отлично вышколенная обслуга, лучший метрдотель и лучший шеф-повар. Вообще, владельцы гостиницы и ресторана старались сделать здесь лучшим все — от выбора блюд до оркестра. Это принесло свои плоды, даже в будние дни попасть в ресторан было нелегко, в субботу же и воскресенье пройти сюда могли лишь те, кто заранее заказал столик. Даже те, кто жил в гостинице, могли попасть в ресторан лишь при условии, что они догадались заранее предупредить администрацию. Поэтому в этот субботний вечер зал ресторана был, как обычно, переполнен.
В этот вечер значительную часть ресторана заняли члены японской делегации, участвующие в проходящем в Москве международном совещании специалистов туристического бизнеса. Поскольку все они остановились в гостинице «Восточный шатер», места в ресторане им были обеспечены. Японцев было около сорока человек, все они были в смокингах, с черными галстуками-бабочками, у каждого на лацкане смокинга была закреплена пластиковая табличка участника совещания с именем и фамилией, написанными латинскими буквами. Большинство японцев сели за составленный из нескольких столов длинный стол, но некоторые устроились за другими столами, двухместными или четырехместными, а два или три индивидуалиста, заняв двухместные столики, больше никого за них не пускали — в расчете, что в течение вечера им удастся пригласить за этот столик подругу. Их надежды были небеспочвенными, «Восточный шатер» славился своими путанами. Девочки здесь, как и все остальное, были самыми лучшими в Москве.
В начале вечера, когда оркестр на эстраде только настраивал инструменты, один из таких индивидуалистов, невысокий, плотный, в идеально сшитом смокинге, с вежливой улыбкой, будто застывшей на широком плоском лице, подошел к столу, который занимал владелец гостиницы и ресторана Геннадий Бурунов, он же Бурун. Поклонившись, сказал:
— Здрастуйце. Рюсикэ — осина хоросо.
Бурун, куривший в этот момент сигарету, покосился на сидящего рядом Гудка:
— Спроси, что ему надо.
Японец, поняв этот вопрос как указание, что он должен обратиться именно к Гудку, повернулся к нему:
— Здрастуйце. Моя хотера девоси. Хороси девоси. Тонки как сиписика. Моя пратира хоросо.
— Он говорит… — начал было Гудок, но Бурун его оборвал:
— Я понял, не глухой. Ему нужна телка. Он говорит, что хорошо заплатит. Разберись.
— Сейчас. — Гудок, отвечавший за все дела с путанами ресторана, посмотрел на японца. — О’кей. Файв хандред далларс фо найт.
— Осина хоросо. — Достав бумажник, японец отсчитал пять стодолларовых банкнот. Положил на стол. — Файв хадред дарарса. Хороси девоси. Тонки как сиписика.
