— Павел Александрович, это мы, — сказал Мокшанцев. — Мы подъехали на машине и стоим у поворота к реке.
— Сколько вас?
— Со мной пятеро.
— В форме и с оружием?
— Да, в форме и с оружием.
— Значит, Валерий, слушай меня внимательно. Для объяснений начальству и для всего прочего в дальнейшем вы, все пятеро, должны твердо держаться такой линии: никто тебе не звонил и не предупреждал, что возле моей дачи находятся подозрительные люди. Просто вы объезжали участок, увидели этих людей и попросили у них документы. Понял?
— Понял, Павел Александрович. Хорошо, будем держаться этой линии. А сейчас-то что делать?
— Подъезжайте к восточной стороне моего участка, увидите там людей у микроавтобуса. Проверьте у них документы. Уверен, сразу после этого они уедут.
— Хорошо, мы едем.
Через ограду на восточной стороне участка Молчанов перебрался бесшумно. Присев на корточки, прислушался — ни звука.
Ночь по-прежнему была звездной и ясной, тем не менее он сразу, как только оказался на земле, надел окуляры ночного видения, чтобы уже не заниматься этим в кустах. Затем приладил наушники, подключенные к рации, настроенной на волну микрофонов, скрытых в ограде.
Микроавтобус, по его расчетам, должен был находиться где-то слева, совсем близко, метрах в двадцати.
Несколько секунд в наушниках раздавалось лишь потрескивание радиофона. Наконец голос, принадлежащий, как он уже знал, Кожуху, сказал негромко:
— У меня все готово. Продвинься вдоль ограды, чтобы вместе махнуть.
— Понял. Думаешь, собака откинулась?
— Конечно. Она бы нас учуяла. А так, слышишь, тихо.
— Ну да. Б…дь, что это? Слышишь?
В наушниках был хорошо слышен шум мотора уазика, приближавшегося к реке.
— Слышу, — отозвался Кожух. — Чья-то тачка.
Раздалось длинное грязное ругательство, произнесенное шепотом.
— Сучий потрох, еще тачки не хватало…
— Откуда она взялась? — Это был голос Кожуха. — Чмур, ты слышишь?
Тот, кого Кожух назвал Чмуром, сказал:
— Слышу. Идет тачка. Она с вашей стороны, поэтому разберитесь, что это за телега.
— Лады.
Воспользовавшись шумом уазика, Молчанов проскользнул в кусты. В окулярах совсем близко, метрах в семи, обрисовался силуэт микроавтобуса. Рядом с микроавтобусом высветилась неподвижная фигура. Вторая фигура медленно двигалась в сторону дороги.
— Б…дь, Чмур… — сказал голос Кожуха. — Это менты. На ментовской тачке.
— Одна машина?
— Вроде одна. Уазик.
— Сколько их там?
— Хрен их знает. Тачка набита под завязку. Что делаем?
— Мне тебе объяснять? У вас шпалеры с глушилками. Выдвиньте одного человека для понта, чтобы их тормознул. А сами спрячьтесь в кустах. Когда машина остановится, пусть тот, кто их тормознет, поднимет базар. Пусть выманит пару ментов наружу. Мы к тому времени тоже подойдем. И кончим их всех. На даче никто ничего не услышит. Просек?
— Просек.
— Тогда действуй.
В окуляры Молчанов давно уже видел уазик, на малой скорости приближающийся к микроавтобусу. Фигуры блатных осторожно и бесшумно перемещались, и в конце концов одна фигура, отделившись от микроавтобуса, остановилась на обочине дороги, три же другие, укрывшись за машиной, застыли, держа пистолеты с глушителями на изготовку. Вскоре к этим трем фигурам добавились еще две фигуры, вставшие рядом, в кустах.
Молчанов слышал, как блатные о чем-то изредка переговариваются, но слов разобрать уже не мог. Все шестеро были теперь отделены от микрофонов корпусом микроавтобуса и стволами деревьев.
В конце концов он решил просто снять наушники, и сделал это вовремя — уазик, освещавший свой путь фарами, затормозил возле фигуры, стоящей на обочине дороги. Из машины вышел человек в форменной фуражке. Почти тут же Молчанов услышал его голос:
— Гражданин, что вы делаете здесь в такое позднее время? Попрошу показать документы.
Это был голос Мокшанцева.
— Слушай, начальник, ты чё… — Голос стоящего у дороги напоминал нытье и в то же время звучал вызывающе. — Че, уже нельзя человеку погулять?.. Смотри, ночь какая, тишина, красота… Я вышел погулять, и все дела. Нельзя?
Один из силуэтов у микроавтобуса медленно навел пистолет на Мокшанцева. Нет, подумал Молчанов, сейчас они стрелять не должны, рано. Им нужно выманить из уазика других милиционеров.
— Вышли погулять, взяв с собой машину? — спросил Мокшанцев.
— Какую машину?
— А вон в кустах стоит микроавтобус. Это ваша машина?
— Машина-то? Ну моя, допустим. А чё, начальник, на машине нельзя уже ездить?
— На машине ездить можно, но я хотел бы проверить, есть ли у вас документы на эту машину. Попрошу показать документы.
— Ну ты даешь, начальник… Документы… Вон у тебя сколько молодцов сидят в машине… Пусть они выйдут и проверят…
— Слушайте, гражданин, перестаньте паясничать. Я вас вежливо прошу показать документы.
— Хорошо, начальник, я покажу тебе документы, а дальше чё?
Видно, одному из милиционеров надоело сидеть в уазике и он вышел. Встав рядом с Мокшанцевым, сказал:
— Дальше, гражданин, мы попросим вас сесть в машину и уехать. Вы нарушаете порядок…
— А ты чё вообще-то лезешь не в свое дело? — сказал блатной.
