Шла обратно я в полной прострации. Мне хотелось кому-то рассказать, свалить ответственность за все происходящее на кого-нибудь другого. Чтобы не нужно было вычислять преступника и думать, кому и зачем понадобился Гайер. Только вот он был против того, чтобы я поставила кого-либо в известность.
«Пока я не могу никому доверять, даже ректору», — заявил он мне. — «Также надо помнить, что если у него есть подчиняющее зелье, он может опоить им кого-угодно. Мы и так рискнули с Хенксом».
Ну это да. Вообще, как мне рассказал Хенкс, зелье это очень сложное для изготовления, но при желании и деньгах найти все ингредиенты можно.
Я пыталась расспросить профессора подробнее от том, зачем он мог кому-нибудь понадобится, но он и сам не был уверен. Причиной могло оказаться и то самое изобретение, которое его прославило, и другие наработки, и даже необходимость что-то смастерить по заказу.
Я же вспоминала криво лежащую схему и склонялась больше к тому, что приготовившему зелье нужен уже созданный артефакт. Ведь никто не знал, как Гайер смастерил этот…
«Морритус»
«Что?»
«Так я назвал артефакт. Правда, пока только в своих записях. Патент ведь на него не получен».
«Почему?»
«Для получения патента нужно раскрыть тайну изготовления, а на это я не готов пойти»
«Профессор, подождите», — до меня только сейчас дошло. — «А где, вы говорите, держите записи по этому артефакту?»
Уж лишь бы не в кабинете.
«В личной лаборатории», — ответил Гайер. — «Дома. В нее точно никто попасть не сможет, Джойс. Я предвидел подобные события и позаботился о безопасности».
Ну, это замечательно. Вот только…
«А если кто-то другой его смастерит?»
«Не смастерит»
«Да почему вы так уверены?»
«Потому что», — медленно проговорил Гайер, — «для него нужен волос русала».
«Кого?», — я замерла на месте.
«Русала. Их почти не осталось в этом мире. Несколько лет назад мне посчастливилось спасти жизнь одному из них, и в награду я попросил несколько его волос — это ведь уникальный и малоисследованный наполнитель. И в процессе своих экспериментов я и изобрел морритус. Сомневаюсь, что кто-то сможет пройти по моему пути, тем более, что русалов уже давно никто не видел».
«Профессор. я все равно не понимаю, почему вы не хотите получить патент».
Гайер устало вздохнул.
«Потому что тогда маги начнут целенаправленно охотиться на русалов. Ведь если их волос обладает такими интересными особенностями, то почему бы не использовать кровь? Или слезы? Ногти? Глаза?»
Я замотала головой, пытаясь остановить его речь. Это все слишком ужасно. Да, люди добывают для магов магические элементы, который часто представляют собой части тел животных, но русалы — это ведь разумный, пусть и дикий народ. Это невозможно!
«А почему вы думаете исчезли гарпии? Их перья и глаза стали использовать в зельеварении».
Я сразу вспомнила несколько старинных целительских рецептов, которые содержат в себе эти ингредиенты. Мороз по коже! Почему я раньше об этом не задумывалась? Училась, зубрила рецепты, но не вздрагивала, когда нужно было положить в зелье какой-нибудь сомнительный на вид ингредиент. Для меня важнее была правильность приготовления.
На моем фоне поведение Гайера вызывало уважение.
«Джойс, я, конечно, польщен, но если мы задержимся в этом коридоре еще на пять минут, то опоздаем на занятие. Ваше, между прочим».
Ох, точно, диагностика!
К счастью и мое занятие, и даже урок у второкурсников прошли нормально. Мне нужно было только написать инструкцию на доске и проследить, чтобы студенты не взяли неподходящие наполнители. Ничего сложного для меня, с учетом, что Гайер все отслеживал и подсказывал. Хотя ребята сначала приняли меня не особо радостно. Еще бы, ведь под иллюзией я выглядела даже младше некоторых из них.
А после наступило время разработки артефакта, во что я погрузилась с головой. Одной на меня и Гайера. Вечером мы даже успели позаниматься защитой мыслей, чему я была только рада.
Постепенно моя жизнь с таким необычным соседом в голове наладилась. На Гайера больше не покушались, и я, которая еще несколько дней после того нападения была готова услышать писк кольца и бежать в лечебницу, постепенно успокоилась и перестала ожидать худшее.
Меня почти перестали смущать гигиенические процедуры и общие сны. А через пару недель я, как и говорил Гайер, научилась полностью прятать свои мысли, после чего вздохнула с огромным облегчением — все-таки меня напрягало, что я для него открытая книга.
Мои однокурсники очень удивлялись тому, что я появлялась только на практических занятиях, да и то не на всех. Из-за этого даже пара недовольных и завистливых парней начали на меня наезжать, но Рик всех приструнил. Хотя, как по мне, и пусть бы они шли жаловаться ректору, как хотели, я бы посмотрела потом на их физиономии.
