До вечера я украшала дом и готовила праздничные блюда. Ничего особенного, запеченное мясо, салат и пара закусок – на меня одну с лихвой хватит.
Повинуясь указаниям Гайера, даже сходила в погреб и принесла запыленную бутылку вина.
«Может, не стоило её брать? У вас там всего десяток вин».
«Основной запас у меня дома», - хмыкнул Гайер. – «А здесь так, на всякий случай».
«Ладно, но учтите: я не особо люблю алкоголь, поэтому буду совсем чуть-чуть – в честь праздника».
«Хорошо, но, думаю, этот сорт вам понравится. Он легкий, с цветочным шлейфом… Женщинам обычно нравится».
Я нахмурилась, но не стала уточнять, каких женщин он поил этим вином. Настроение испортилось, и скатерть на столе я поправила так резко, что с нее слетел нож. Хорошо, что не бокал.
«Так, Этель, в чем дело?»
Вот чего он внимательный такой?
«Ни в чем», - буркнула я, кидая нож в раковину и доставая другой. Но не в силах удержаться, все же спросила: - «А других женщин вы в этот дом тоже приводили?»
Гайер помолчал, видимо, удивился. Но потом все же ответил:
«Нет, сюда не приводил».
А я почувствовала себя ревнивой женой. Но это глупо! Я не имею никакого права его ревновать. Он не мой, вообще абсолютно чужой мне мужчина! Но сердцем почувствовала фальшь этих мыслей: он давно мне не чужой. Близкий, родной, самый лучший в мире мужчина, которого я когда-либо встречала. И я не знаю, что с этим делать.
«Ну что, теперь мясо?» - бодро спросила у Гайера, стараясь вернуть то легкое и праздничное настроение, которое витало по кухне еще пять минут назад. К счастью, у меня это получилось.
Стол был накрыт, вино с помощью Гайера открыто, а окно распахнуто – вот-вот в небе должны были появиться магические всполохи, знаменующие приход Нового года.
«Этель…»
«Да?»
Молчание. У меня появилось чувство, что вот сейчас Гайер скажет что-то важное, что-то, переворачивающее мою жизнь с ног на голову. Но нет.
«Хотел сказать спасибо за этот праздник, вы чудесно все организовали», - пробормотал Гайер быстро и неуверенно.
«Пожалуйста», - тихо ответила я. – «С Новым годом вас».
«С Новым годом, Этель»
А в небе разгорались огни, в этом году теплые, оранжевых оттенков, и невероятно красивые. По традиции, через двенадцать секунд они пропали, и звезды заслонили распускающиеся цветы из сотен волшебных искр.
Потом настало время вкусной еды и вина. Оно действительно оказалось самым вкусным из всех, что я пробовала, и вскоре Гайеру пришлось всерьез меня уговаривать прекратить наливать себе бокал за бокалом.
«Ладно, ладно, больше не буду», - хмуро заявила я и вскочила с места. Пол и стены почему-то начали качаться. Не поняла, это что – опьянение?! В голове изрядно штормило.
«Профессор, я что, пьяная?»
Гайер вздохнул.
«Ну кто знал, что вам вообще пить нельзя? Почему не предупредили?»
«Как это нельзя?! Мне все льзя!», - заявила уверенно.
«Льзя ей!» - перекривил Гайер. – «Всего три бокала, и вы на ногах не стоите!»
Почему это не стою? Стою! Посмотрела вниз и поняла, что каким-то невероятным образом я уже сижу на ковре, обняв ножку от стола. Так, непорядок! Надо встать!
Покачнулась и снесла стул, мирно стоявший рядом.
Гайер хихикнул.
«Ну а чего он под ноги прыгает?», - возмутилась я, осторожно добираясь до ванной комнаты.
И кажется, что Гайер тоже пьяный. Точнее, я пьяная, а ему просто деваться из этого тела некуда. Перешагнула рисунок на ковре. И чего ванная так далеко? Я уже полчаса до нее добираюсь!
Наконец передо мной очутился вожделенный кран с водой. Я с удовольствием смочила виски, и в голове чуть-чуть прояснилось. Подняла голову и заглянула в зеркало.
«А я ничего так, милая», - вот зачем я это брякнула?
«Ничего не милая!», - заявил вдруг Гайер. – «Точнее, не просто милая, а очень красивая! Нежная, мягкая, хрупкая и безумно притягательная».
Че-го? Я вытаращилась на зеркало, а он замолчал. Невероятно длинное мгновение, когда я смотрела себе в глаза, а видела Гайера – такого, каким он был на многочисленных занятиях. Когда я злилась на его жесткое поведение, но поневоле восхищалась его талантом и умом.
«Я знаю, что нам нужно!» - объявил вдруг он. – «Найдите лекарский сундучок, там есть одно средство от опьянения».
Я загрустила – все-таки мне было весело и снова возвращаться в сложную проблемную реальность не хотелось. Да и Гайер такие интересности высказывает… вдруг еще что-нибудь в подобном роде скажет?
Но он оказался непреклонен – пришлось принимать зелье.
В голове прояснилось быстро, и стены качаться перестали. Но его слова, сказанные там, в ванной, из головы не вытравишь. Да и не хочется.
Глаза слипались, так что я быстро убралась на кухне и пошла к себе в спальню. Но когда я укуталась одеялом и посмотрела в окно на звезды, поняла, что безумно хочу спросить у Гайера кое-что еще. Очень важное для меня, как оказалось.
«Профессор?»
«Слушаю», - напряженно откликнулся он, будто почувствовал что-то.
