Проверив дважды, надежно ли закрыта дверь, я скинула плащ и немного ослабила шнуровку на лифе. Млад отлично понимал, что снаружи происходит что-то, и нервно ходил по комнате из угла в угол.
— Вся эта суматоха из-за баб, — сказала я волку и задумалась. Слово «бабы» я терпеть не могу, но почему-то о мэзах думаю именно так пренебрежительно… Что это? Внутреннее неприятие?
Я прошлась по комнате, приоткрыла окно и сама не заметила, как стала нервно ходить из угла в угол, точно как Млад; мы быстро синхронизировались и приняли один темп.
Мэзы… настоящие мэзы, не старые, как Вандерия, не «новообращенные», как Лена, а молодые и фертильные, на сто процентов настоящие женщины-производительницы, женщины-богини. Особая «каста» людей.
В Ниэраде женщин распределяют понятным, хоть и обидным способом: лучшие достаются Великим отцам, а дефектные и постаревшие отдаются на пользование мэнчи, так что каждый может себе купить или выиграть женщину. Но в Мэзаве иначе, здесь не мужчины выбирают женщин, а женщины – мужчин. Но какой порядок правильнее в условиях жесткого дефицита прекрасного пола? И какой эффективнее?
Еще в первый месяц моего пребывания в Утхаде Вандерия подробно разъяснила мне, в чем высокое предназначение каждой мэзы. Это не только деторождение, это так называемое «спасение» человечества в целом и отдельных мужчин. Мэза имеет право на симпатии и антипатии, но она должна вести себя так, чтобы все те мужчины, которые ее окружают, верили в то, что имеют шанс на ритуал-секс с ней. Мэза должна возвышать, вдохновлять, одаривать… И не только ритуалом, а ласковым взглядом, добрым словом, умелой и тонкой похвалой, прикосновением… Девочек учат искусству держать мужчин в кулачке, управлять ими, оборачивать их желания себе на благо, чтобы никто не сорвался.
Нельзя привязываться ни к мужчинам, ни к детям. Особенно к детям… Девочек растят в Свее Ноглане матроны с огромным опытом, а мальчиков – мужчины, причем зачастую они понятия не имеют, кто отец ребенка. Это считается не просто нормальным, это считается правильным. Вандерия делала упор на то, что если мужчина точно знает, кто его дети, и растит их, то он преисполняется гордости и высокомерия, а это вредит порядку.
Детей распределяют по особой системе, чтобы население смешивалось, и было разношерстным. Некоторые мэзы всю жизнь живут в одном месте, другие – всегда в разлетах. Так пытаются минимизировать риски кровосмешения, и в этом Ниэрад очень похож на Мэзаву.
Мэзы живут, подчиняясь определенному циклу, который напрямую зависит от состояния их репродуктивной системы. Нужно родить как можно больше детей, но при этом сохранить здоровье и привлекательность. Я спросила у Вандерии, а сколько детей за жизнь рожает одна мэза, и, услышав страшную цифру «двадцать» чуть не заработала инфаркт. Причем эта цифра не предел, а лишь некое среднее значение… Двадцать родов! Двадцать лет беременности!
Когда я сказала, что это нереально, Вандерия засмеялась и, загадочно на меня поглядев, ответила, что если мэза чувствует, что силы ее иссякли, или не может оправиться от родов, то ее отправляют восстановить тело и душу в Свею Ноглану, где ее принимает сама Великая матерь. После этого, как правило, душевное равновесие и здоровье возвращаются мэзе. Я усмехнулась, услышав это, и комендантша, эта любительница розового, еще раз намекнула на то, что если я стану мэзой, то она устроит мне встречу с Великой матерью и та вернет мне хорошее зрение. Я тогда значения ее словам не придала, но, может, и правда есть у них, матерей, какой-то секрет?
Да и сам ритуал для меня тайна, покрытая мраком. Вандерия так и не рассказала, как именно он проводится. Она говорила, что расскажет обо всем потом, когда дойдет до дела, а раз я отказалась стать мэзой, то и не узнаю, как оно все делается. Хотя чисто физически я итак отлично знаю, как это делается… даже могу им сама рассказать про процесс оплодотворения и нарисовать сперматозоиды, яйцеклетки, эмбрионы для наглядности…
Несмотря на приоткрытое окно, мне стало душно, и я снова начала ослаблять шнуровку. Млад встал на задние лапы и выглянул в окно, затем опустился и подошел к двери: выпусти!
— Извини, дружище, — мрачно проговорила я. — Сегодня не подходящий день для прогулок.
Волк издал звук, похожий на фырканье и скулеж одновременно.
Я повторила этот звук, причем получилось у меня так хорошо, что Млад изумленно на меня посмотрел «Ты чего, самка человека?».
— Вот-вот, — сказала я. — Я тоже ничего не понимаю. Одни несостыковки.
Отвернувшись от волка, я продолжила думать и ходить.
