Центр располагался в небольшом обшарпанном строении в той части бульвара Бискейн, которая, очевидно, по договору отводилась под резервацию проституток и наркоторговцев. На витринах по фасаду были огромные решетки, еще больше — на запертой входной двери. Дебора грохнула по ней, и вскоре дверь противно загудела. Дебс налегла, и дверь наконец, клацнув, распахнулась.
Мы вошли. Меня поглотило удушливое облако тошнотворно сладкого ладана, и я готов признать, что мое внутреннее совершенствование началось с полного ремонта моих легких. Сквозь дым на одной стене мне смутно виделся большой баннер из желтого шелка с надписью: «МЫ ВСЕ ОДНО». Что именно одно, не уточнялось. Тихо играла музыка; судя по звукам, кто-то, похоже, отбивался от передозировки наркотиками тем, что время от времени позванивал в набор маленьких колокольчиков. Где-то поодаль журчал водопад, и, уверен, мой дух воспарил бы, если бы таковой у меня имелся. А поскольку у меня его не было, то обстановка малость раздражала.
Только мы сюда явились не ради удовольствия и даже не ради внутреннего совершенствования. Сержант Сестренка, разумеется, всегда думала только о деле. Она направилась к стойке, за которой стояла средних лет женщина в длинном, выкрашенном в технике тай-дай платье, сшитом, казалось, из старой гофрированной бумаги. Ее седеющие волосы торчали в разные стороны, создавая художественный беспорядок, лицо женщины хмурилось. Конечно, то вполне могло быть блаженной хмуростью просвещения.
— Чем могу вам помочь? — спросила она, и ее скрипучий голос как бы давал понять, что помощи нам ждать не стоит.
Дебора предъявила полицейский жетон. Она не успела и слова сказать, как женщина подалась вперед и выхватила жетон из руки Деборы.
— Все в порядке, сержант Морган, — произнесла женщина, швыряя жетон на стойку. — Похоже, штука настоящая.
— Разве вы не могли просто определить это по ее ауре? — поинтересовался я.
Ни одна из них не пожелала оценить эту удачную, на мой взгляд, шутку, так что я пожал плечами и стал слушать, как Дебора ведет свой изнурительный допрос.
— Хотелось бы задать вам несколько вопросов, если не возражаете, — сказала Дебора, наклоняясь, чтобы забрать жетон.
— О чем? — требовательно спросила женщина.
Она еще суровее насупилась, и Дебора сдвинула брови в ответ. Стало казаться, будто мы на старом добром деревенском состязании «Кто кого перехмурит», где победителю достается бесплатная инъекция ботокса, придающая лицу выражение непреходящей леденящей хмури.
— Произошли убийства, — сказала Дебора.
Женщина, пожав плечами, ответила вопросом:
— Какое отношение это имеет ко мне?
Я поаплодировал ее логике, но в конце концов мне приходилось время от времени играть за свою команду.
— Дело в том, что мы все одно, — пояснил я. — Такова основа всей полицейской работы.
Женщина резко обратила свою хмурь на меня и весьма агрессивно заморгала, потом потребовала:
— А вы, к черту, кто такой?! Предъявите-ка свой жетон!
— Я ее резерв. На случай, если она подвергнется нападению плохой кармы.
Женщина фыркнула, но, по крайней мере, не застрелила меня.
— Копы в этом городе
— Может, мы и такие, — подала голос Дебора, — но те, по другую сторону, еще хуже, так что не могли бы вы просто ответить на несколько вопросов?
Все еще хмурясь, женщина обернулась к Деборе и дернула плечом:
— О’кей. Однако не вижу, чем могу помочь. И вызову своего адвоката, если зайдете не туда.
— Прекрасно, — кивнула Дебора. — Мы ищем подход к кому-либо, кто мог быть связан с местной нетрадиционной религиозной группой, почитающей быков.
На секунду мне показалось, что женщина почти готова улыбнуться, но вовремя спохватилась.
— Быков? Господи, кто ж не почитает быков! Это тянется к Шумеру, Криту, ко всем этим древним местам, колыбелям цивилизации. Множество людей поклоняются им. У них мало сказать, что члены громадные, они и сами очень мощные.
Если женщина рассчитывала смутить Дебору, то, значит, не так много знала она о копах Майами, как полагала. Сестра моя и глазом не моргнула.
— Вам известно о какой-либо группе, в особенности местной? — спросила Дебс.
— Не знаю я, — последовал ответ. — Что еще за группа?
— Кандомбле, — подсказал я, ненадолго признательный Винсу за то, что название подбросил. — Пало майомбе? Или даже викка.
— Насчет всякой испанской ерунды зайдите в «Элегуа» на Восьмой улице. Мне об этом знать ни к чему. Мы продаем кое-что секте викка, но про то я вам не собираюсь рассказывать, пока у вас ордера не будет. Во всяком случае, с быками они не связываются. — Женщина фыркнула. — Стоят себе кружком в парке Эверглейдс голыми, дожидаясь, пока сила в них войдет.
— А еще кто есть? — настаивала Дебора.
Женщина просто качнула головой:
— Не знаю. То есть я знаю о большинстве групп в городе, но ничего похожего мне в голову не приходит. — Она пожала плечами. — Возможно, друиды, у них весенний сбор на подходе. Когда-то у них в ходу были человеческие жертвоприношения.
Дебора насупилась еще больше:
