Дебора локтем оттолкнула меня и произнесла:
— Ариэль Голдман.
— О боже! — заныл Халперн. — Я знал, что так случится.
— И были правы, — заметил я.
— Вы должны мне верить, — убеждал профессор, силясь принять сидячее положение. — Я не делал этого.
— Ладно, — кивнула Дебс. — Тогда кто сделал?
— Она сама это сделала, — прозвучало в ответ.
Дебора взглянула на меня, наверное, чтобы понять, смогу ли я объяснить ей, отчего Халперн столь явно умом тронулся. Я, к сожалению, не смог, и она вновь перевела взгляд на него.
— Она сама это сделала, — произнесла Дебора голосом копа, все больше наливавшимся сомнением.
— Да, — стоял он на своем. — Хотела представить дело так, будто это я сделал, а потому должен был поставить ей хорошую оценку.
— Она сожгла себя, — очень медленно выговорила Дебора, будто обращалась к трехлетнему несмышленышу. — Потом отрезала себе голову. Для того, чтобы вы поставили ей хорошую отметку.
— За такую работу, надеюсь, вы ей по крайней мере четверку поставили, — не удержался я.
Халперн таращился на нас через очки, челюсть у него отвалилась и нервно подрагивала, будто закрыться хотела, да сухожилие потерялось.
— Ва… — наконец выдохнул он. — Вы это о чем?
— Ариэль Голдман, — напомнила Дебс. — И ее соседка по комнате Джессика Ортега. Обеих сожгли. У обеих отрезаны головы. Что можете сказать об этом, Джерри?
Халперн дернулся и надолго замолчал, потом прошептал:
— Я… я… Они мертвы?
— Джерри, — хмыкнула Дебора, — им головы отрезали. Вы как думаете?
Я с величайшим интересом следил, как на лице Халперна сменилась целая гамма выражений, изображающих разные степени бессмыслия, а когда до него наконец дошло, то на лице вновь появилось то же выражение с отвисшей челюстью.
— Вы… вы полагаете, я… вы не можете…
— Боюсь, Джерри, могу, — вздохнула Дебс. — Если только вы не расскажете, почему я не должна.
— Но ведь это… я бы никогда.
— Кто-то же убил, — сказал я.
— Да, но… боже мой!..
— Джерри, — начала Дебора, — о чем, по-вашему, мы хотели спросить?
— Это… про насилие, — ответил он. — Когда я не стал насиловать ее.
Есть где-то мир, в котором все имеет смысл, но, увы, мы явно пребывали не в нем.
— Когда вы
— Да, вот… она хотела, чтобы я… э-э-э…
— Она хотела, чтобы вы изнасиловали ее? — спросил я.
— Она, она, — затараторил он, принимаясь краснеть, — предложила мне… мм… секс. За хорошую оценку, — выговорил профессор, упершись взглядом в пол. — А я отказался.
— И тогда она попросила вас изнасиловать ее? — спросил я.
Дебора ткнула меня локтем и уточнила:
— Вы сказали ей «нет», так, Джерри? Такой смазливой девушке?
— Вот тогда она… мм… заявила, что получит пятерку так или иначе. Подхватилась, разорвала на себе блузку, потом кричать стала. — Профессор сделал глотательное движение, но глаз не поднимал.
— Продолжайте, — попросила Дебора.
— И она рукой мне помахала. — Халперн изобразил прощальный взмах рукой. — А потом выскочила в коридор. — Наконец-то он поднял взгляд. — Мне в этом году контракт заключать. Если пойдет слух о чем-то таком, моей карьере конец.
— Ясно, — очень понимающе произнесла Дебора. — Так вы убили ее, чтобы свою карьеру спасти.
— Что?! Нет! — Он аж слюнями брызнул. — Я не убивал ее!
— Тогда кто убил, Джерри? — задала вопрос Дебора.
— Я не знаю! — выкрикнул он голосом, едва ли не раздраженным, словно мы обвиняли его в том, что он последнее печенье забрал. Дебора просто всматривалась в него, а он пялился в ответ, часто переводя взгляд с нее на меня и обратно. И упорствовал: — Я не убивал!
— Хотелось бы верить вам, Джерри, — сказала Дебора. — Но не мне решать.
— Что вы хотите сказать?
— Придется вам проехать со мной.
— Вы
— Я забираю вас в участок для ответа на несколько вопросов, вот и все, — обнадежила Дебора.
— О боже мой! — воскликнул Халперн. — Вы берете меня под арест. Это… нет. Нет!
— Профессор, давайте не будем усложнять, — нахмурилась Дебора. — Нам же не понадобятся наручники, верно?
Тот посмотрел на нее долгим взглядом, а потом вдруг вскочил на ноги и бросился к двери. Увы, на сей раз ему не повезло. Чтобы осуществить свой мастерский план побега, он должен был миновать меня, а Декстер широко и справедливо славен своими молниеносными рефлексами. Я подставил профессору ножку, тот растянулся по полу и заскользил головой вперед прямо в дверь.
— Ой! — вырвалось у него.
Улыбнувшись Деборе, я заметил:
— Полагаю, наручники нам все-таки понадобятся.
Правду сказать, я не параноик. Не верю, что я окружен таинственными врагами, жаждущими заманить меня в ловушку, пытать и убить. Конечно, я понимаю, что если позволю своей маскировке соскользнуть и предстану таким, какой я есть, то все общество сплотится и потребует предать меня долгой и мучительной смерти. Однако это не паранойя, это спокойный, на ясную голову, взгляд на реальность консенсуса, и меня это не пугает. Я просто стараюсь быть настороже, чтобы такого не случилось.
