— А-ах! — воскликнула она, и густой акцент сразу выдал в ней креолку. Она оглядела меня, храня весьма недоверчивое выражение на лице, и слегка качнула головой. — Чем могу помочь, сэр?
— Э-э… вот… — начал я и осекся.
Как, в конце концов, следовало начать? Нельзя же, в самом деле, сказать, что я считаю себя одержимым и хочу получить демона обратно… Бедная женщина вполне могла бы облить меня куриной кровью.
— Сэр?.. — последовало нетерпеливое напоминание.
— Я тут думал, — выговорил я, и это было вполне правдиво, — есть ли у вас книги об одержимости демонами? Э-э-э… на английском?
Она неодобрительно поджала губы и решительно затрясла головой:
— Они не демоны. Вы почему спрашиваете? Вы репортер?
— Нет, — сказал я. — Я просто… мм… интересуюсь. Любопытно.
— Про вуду любопытствуете?
— Только в части одержимости.
— Как вы сказали? — спросила она, и, если такое возможно, неодобрения на лице стало еще больше. — К чему?
Кто-то очень умный, должно быть, уже сказал: когда все остальное не годится, попробуй правду. Это звучало здорово, и я был уверен, что не я первый до такого додумался. Похоже, это единственное, что мне оставалось. Я решил испытать судьбу.
— Думаю… — начал я, — то есть я не уверен. Думаю, возможно, я был одержим. Не так давно.
— Ха! — воскликнула она, долго и пристально вглядывалась в меня, а потом пожала плечами. — Может быть, — наконец сказала она. — Почему вы так говорите?
— Просто мне… мм… у меня, знаете, было такое ощущение. Будто что-то еще было… э-э-э… внутри меня… Наблюдало…
Она плюнула на пол, чего никак нельзя было ожидать от такой элегантной женщины, и с укоризной покачала головой:
— Ах вы, бланки![9] Вы крадете нас и привозите сюда, забираете у нас все. А потом, когда мы делаем что-то без вашего участия, вы опять тут как тут и хотите урвать кусок. Ха! — Она погрозила мне пальцем, словно учительница второго класса, отчитывающая плохого ученика. — Послушай, бланк! Если бы дух вошел в тебя, ты бы понял. Это тебе не кино. Это очень великая благодать. — И добавила с усмешкой: — Она не даруется бланкам.
— Ну, вообще-то… — начал я.
— Non! — перебила она. — Если только ты сам не желаешь, если только сам не просишь этой благодати, она не приходит.
— Так я сам желаю.
— Ха! К тебе она никогда не придет. Ты зря тратишь мое время. — И с этими словами хозяйка магазина развернулась и скрылась за занавеской из бус в дальнем конце помещения.
Я не видел смысла дожидаться, пока она передумает. Вряд ли такое случится… И вряд ли у вуду есть ответы на вопросы о Темном Пассажире. Хозяйка магазина сказала, что это приходит в ответ на зов и что это благодать. По крайней мере, то был иной ответ, хотя я и не помню, чтобы когда-либо звал Темного Пассажира прийти — он всегда был во мне. Впрочем, чтобы полностью удостовериться, я встал на обочине у магазина и, закрыв глаза, произнес: «Прошу тебя, вернись».
Ничего не произошло. Я сел в машину и поехал на работу.
«Какой занимательный выбор», — подумал Наблюдатель. Вуду. В самой мысли определенная логика, разумеется, есть, этого он отрицать не мог. Только по-настоящему занимательным было то, что́ это раскрыло в том, другом.
И когда объявится следующий ключик к разгадке, тому, другому, предстоит быть куда ближе. Мальчик так запаниковал, что едва не ускользнул. Но у него не вышло. Он очень помог и теперь был на пути к своей темной награде.
Так же как и тот, другой.
Я только-только вновь устроился в своем кресле, как в мою каморку вошла Дебора и села напротив на складной стул.
— Курт Вагнер пропал, — сообщила она.
Я подождал продолжения, но его не последовало, а потому попросту кивнул:
— Я принимаю твои извинения.
— Его никто не видел с субботнего дня. Сосед по комнате говорит, что он выглядел перепуганным, но ничего не сказал. Только переобулся и ушел, вот и все. — Поколебавшись, она добавила: — Рюкзак свой он оставил.
Признаюсь, что тут я малость воспрял духом:
— И что в нем было?
— Следы крови, — ответила она тоном, будто признавалась, что стащила последнее печенье. — Совпала с кровью Тэмми Коннор.
— Ну что ж… — Похоже, не стоило ничего говорить про то, что пробы крови она дала делать кому-то другому. — Это вполне добротная улика.
— Ну да, — нехотя согласилась Дебс. — Это он. Должен быть он. Значит, он прикончил Тэмми, положил голову к себе в рюкзак и прикончил Мэнни Борке.
— Выглядит все так, — согласился я. — Стыд-то какой! А я только стал свыкаться с мыслью, что виновен.
— Не вижу в этой хренотени никакого смысла, — пожаловалась Дебора. — Парень — хороший студент, в сборную по плаванию входит, приличная семья… все такое.
— Такой милый мальчик, — поддержал ее я. — Поверить не могу, что все эти ужасы учинил он.
