Болезнь запустила необратимый дегенеративный процесс. Он причесал ее, растер полотенцем тело и надел на нее белое хлопковое платье, которое нашел к шкафу. Она была еще красива, несмотря на возраст и признаки умственного и физического упадка; у нее по-прежнему было молодое лицо и светлые волосы платинового оттенка – раз в три недели по просьбе Жана к Франсуазе приходил парикмахер и освежал цвет. Жан сел на край ее постели, заставил ее выпить стакан воды, в котором развел легкое снотворное. Он улегся рядом, сжал ее руку и стал смотреть, как она засыпает. На смену страсти пришла глубокая нежность. Это и есть настоящая любовь: быть рядом в час заката, когда вы вместе с другим человеком все познали, когда все в нем полюбили. Он сомневался, что делал все как надо. На протяжении их совместной жизни, которую он скрывал, держал в тени, он постоянно разочаровывал Франсуазу, а теперь она была не в состоянии его в этом упрекнуть. Его душила глухая тоска – он должен был совладать с ней любой ценой. На одном из приемов доктор предупредил его, что следует избегать травмирующих видов спорта, чтобы не пораниться: в его возрасте повреждения заживают медленнее. То же самое Жан мог бы сказать и о сердечных ранах. Он дал Франсуазе обещание помочь ей умереть, если ее оставят силы и она впадет в слабоумие; он так и не отважился связаться с той швейцарской фирмой, чьи контакты ему передала Франсуаза, поведав о своем недуге, – ему не хватало духу расстаться с ней. Теперь он достиг критической точки, и ему захотелось разом со всем покончить, умереть вместе с Франсуазой – это так романтично. Он представлял себе заголовок: «Два французских журналиста свели счеты с жизнью». Жан поднялся с кровати, подошел к шкафу, где велел оборудовать сейф, чтобы спрятать ценные вещи Франсуазы. Открыл дверцу, достал пистолет – «Беретту», которую купил для него Лео спустя несколько дней после того, как на него покушались на улице. Встал рядом с кроватью, прицелился в грудь Франсуазы, но в тот момент, когда он уже готов был выстрелить, в комнату с лаем влетел Клод. Жан почувствовал, что его сердце сейчас взорвется, у него появилось физическое ощущение, будто его тело вот-вот распадется на куски, и тогда он в смертоносном порыве сунул дуло себе в рот. У железа был неожиданный вкус. Он застыл на несколько секунд, положив ствол на язык, мысленно повторяя, что не имеет права промахнуться, потом стал медленно запихивать его все глубже в горло, поглаживая указательным пальцем спусковой крючок, как вдруг почувствовал, что у него в кармане завибрировал телефон. Прослушать сообщение или убить себя? Порой жизнь ставит философские вопросы. Он машинально положил пистолет и открыл мессенджер. Первое голосовое сообщение пришло от нового программного директора. Она просила немедленно дать ответ, он с трудом слышал ее голос, потому что Клод продолжал прерывисто лаять, то громче, то тише. Было и второе сообщение – от Китри, она сказала, что дочка требует его присутствия. Голос Китри звучал на фоне лепета малышки, которая повторяла: «Папа, папа!» – и ее настойчивый призыв постепенно возвращал его к жизни. Фарель почувствовал, как у него поднимается адреналин, жизнь вливалась него, словно вновь открылся какой-то давно зажатый клапан; внутри все затрепетало. У него молодая жена, желанная и любимая, и двое детей: почти полуторагодовалая дочь и сын, который в нем нуждается. У него есть будущее. Клод бегал около кровати и лаял. Жан схватил поводок, подошел к псу, чтобы надеть на него ошейник, но тот яростно замотал головой, потом с удивительной ловкостью запрыгнул на кровать Франсуазы и растянулся, прижавшись к ней и оглушительно тявкая: так он выражал тоску. Однажды кинолог объяснил Жану, что у собачьего лая две функции: во-первых, лай служит для общения с другими особями, как у волков, а во-вторых, это способ рассказать о проблеме или плохом самочувствии. В любом случае Жан понимал, что ничего больше не может сделать, кроме как оставить их умирать. Пес замолчал, он дышал еле слышно, положив голову на живот Франсуазы. Жан убрал пистолет в сейф, поцеловал крепко спящую Франсуазу и ушел. Выйдя на улицу, поймал такси: хотел быть на месте, когда сын выйдет из тюрьмы. Он удобно устроился на сиденье, Париж проплывал у него перед глазами, из радиоприемника в машине лилась джазовая мелодия. Начиналась новая жизнь.
<p>29</p>
