— Ей было просто сказано, что она должна нас сопровождать.
— А о том, что встреча будет происходить именно здесь, в загородной резиденции, вы знали заранее?
Секретарь отрицательно качнул головой.
— Ладно, предположим, что так. Скажите, о чем шла речь на встрече? До того, как вашему шефу стало плохо.
Цемэх смущенно кашлянул.
— Я не уверен, что вправе...
— Вправе, вправе. Мне предоставлены все полномочия. Может быть, вы предпочитаете отвечать в присутствии президента и министра полиции? Думаю, они не откажутся присутствовать.
— Н-ну... — секретарь снова поежился. — Вообще-то, записей я не вел...
— Да-да, мне это известно, — нетерпеливо бросил Ницан. — продолжайте. И ради Бога, без постоянных пауз. Вы умеете говорить нормально?
— Конечно, — Цемэх неожиданно приободрился. На впалых щеках даже проступил слабый румянец. — Речь шла о соглашении между правительством и оппозицией. Господину Тукульти было предложено войти в состав правительства. Президент предложил ему пост министра иностранных дел. Кроме того, его заместитель господин Набу-Дал должен был стать министром экономики. Это ключевые посты, так что господин Тукульти склонен был принять предложение. Собственно, речь уже зашла о некоторых чисто технических моментах соглашения. Но именно тогда моему шефу стало плохо.
— Ага! — сыщик впился взглядом в худую нервную физиономию секретаря Цемэха. — Вы уверены, что ему действительно стало плохо? Вы ведь давно работаете в его аппарате?
— Два года... — Цемэх задумался. — Сейчас я не уверен в этом, признался он. — То есть, я сидел так, что не видел его лица. Просто господин Тукульти вдруг откинулся на спинку кресла и застонал. Все переполошились. Я подбежал к нему. Его глаза были закрыты. Когда я склонился, он прошептал: «Мне плохо...»
— А вам не показалось странным, что отправляясь на важную встречу, ваш шеф — человек больной — почему-то не пригласил своего личного целителя? вмешался Лугальбанда. Ницан с одобрением посмотрел на друга. Вопрос был в самую точку.
— Видите ли, господин Тукульти доверял только одному целителю, посвященному Сентацерру-Ишти. Сентацерр-Ишти наблюдал его в течение восьми последних лет.
— Тем более! — встрял Ницан. — Почему же он не пригласил его с собой? Уж кто-кто, а профессиональные целители умеют хранить тайны! Тем более личные целители политиков.
— Да, но... — Цемэх помрачнел. — Видите ли, два месяца назад... Чуть больше, пожалуй... Посвященный Сентацерр-Ишти погиб. Несчастный случай, автокатастрофа. Увы. Я думал, вы знаете.
Сыщик и эксперт некоторое время молча переваривали эту информацию.
— Два месяца назад, — повторил Ницан. — Вот как. Проводилось расследование? Это действительно был несчастный случай?
— Никаких сомнений, господин следователь. Несчастный случай. Посвященный Сентацерр-Ишти испытывал слабость к спортивным автомобилям. И он, честно говоря, не был самым дисциплинированным водителем. Его машина на огромной скорости врезалась в грузовик на трассе Тель-Рефаим — Лагаш. Согласно заключению полиции, господин Сентацерр-Ишти игнорировал указатель об ограничении скорости и не справился с управлением. Он как раз ехал сюда, в резиденцию президента.
— Сюда? — удивленно переспросил Ницан. — А что он здесь забыл?
— Ну как же... Два месяца назад здесь, в резиденции, проводилось торжественное богослужение в связи с началом сорокадневного поста по Таммузу, — объяснил Цемэх.
— Ах, да, — вспомнил Ницан. — Его пригласил президент... — он кивком попросил секретаря продолжить.
— Да, господин Тукульти получил официальное приглашение, — с готовностью подтвердил тот. — Как я уже сказал, он никуда не выезжал без посвященного Сентацерра-Ишти. Но целителя задержали какие-то дела, и он отправился в резиденцию позже. А мы — я имею в виду господина Тукульти, разумеется, и себя, поскольку сопровождал в тот раз, как, впрочем, всегда... Да, мы приехали вовремя. Увы, целитель слишком торопился, хотел наверстать время. И вот, на повороте все и случилось, — секретарь скорбно развел руками. — Вот с тех пор господин Тукульти и обходился без целителя... — он помолчал немного, потом добавил: — Господин Тукульти очень тяжело переживал эту смерть. Очень тяжело переживал...
— Понимаю, понимаю, — пробормотал Ницан.
— Скажите, а что вам известно о гороскопе, составленном для вашего начальника магом-астрологом Берроэсом? — спросил Лугальбанда.
— Гороскоп? — Цемэх задумался, точно так же, как госпожа Сарит перед ответом на тот же вопрос. — Да, кажется, гороскоп был. Его составили в начале года, и господин Тукульти не расставался с ним. А в чем дело?
— Вам вернули документы, которые вы передавали господину Тукульти по его просьбе?
— Разумеется, — секретарь извлек из складок черного плаща тоненькую папку. — Вот они.
— Гороскоп на месте? — спросил Ницан.
Цемэх быстро перелистал бумаги.
— Странно... — пробормотал он. — Мне казалось, что он здесь... Нет, господин следователь, его здесь нет!
— И как же вы это объясняете? — спросил Ницан.
— Я не могу этого объяснить, — признался секретарь господина Тукульти. — Просто ума не приложу!
Ницан протянул руку.
