Сыщики пошли к полицмейстеру. Надо обыскать номер капитана Рутковского. А без распоряжения судебного следователя это будет незаконно. Николай Густавович потребовал доказательств. Слов владельца гостиницы ему показалось мало, ведь на бумаге тот ничего не подписал. Но Благово настаивал. Третья смерть в полку – сколько можно терпеть? Явно причиной им карточный шабаш, которым заправляет Вацлав Рутковский. К гадалке не ходи, офицеров под его рукой обыгрывает брат Антон, профессиональный шулер. Потом капитан говорит, что долг чести нельзя не отдать, а сообщники подыгрывают. На какие суммы взгрели офицеров Третьей дивизии, станет ясно лишь в ходе дознания. Кто не захотел платить, умер. Речь, понятное дело, о Шенроке. А кто пытался помешать шулерам, исчез бесследно – это уже об Аглицком. Прочие молчали, поскольку командир батальона и начальник дивизии – паны, они своего тащили как могли. Еще жертвы обмана боялись разделить судьбу Шенрока…
– То ваши предположения, Павел Афанасьевич, – возразил Каргер. – Доказательств нет.
– Сделаем обыск, и они появятся.
Полицмейстер повел подчиненных к Безаку. Губернатор долго и излишне подробно расспрашивал о ходе дознания. Потом вызвал товарища председателя Окружного суда Пезе-да-Корваля, ввел его в курс дела и запросил совета. Говорильня продолжилась. Лыков выходил из себя, но был бессилен: никто не хотел ссориться с военными. Ведь у сыскных на руках одни догадки да золотые часы! Может, тот поляк их на улице нашел? Павел Афанасьевич отвечал, что хозяин брегета, скорее всего, уже мертв. И это третья жертва шайки шулеров. А если медлить, они спрячут улики и останутся безнаказанными. Беглые арестанты покинут город, а в полках гарнизона временно прекратят играть в карты. До тех пор, пока не утихнет…
В конце концов сыщикам предложили поехать к начальнику дивизии и заручиться его согласием на предварительное следствие. Стали готовиться… Лыков даже добавил к военным наградам Аннинскую медаль, что делал крайне редко. Однако хитроумный Благово уже придумал, как построить разговор.
Генерал-лейтенант Корево проживал при штабе дивизии, в доме фон Брина на Ошарской улице. Он был предупрежден губернатором о приходе сыщиков и ждал их с кислым лицом.
– Ну-с, и куда, по-вашему, деваются мои офицеры? – желчно спросил он. Павел Афанасьевич вместо ответа указал на Алексея:
– Знакомьтесь, Венцеслав Станиславович: это тот самый титулярный советник Лыков, который в феврале спас покойного государя от покушения террористов. Сам получил тяжелое ранение, но царя защитил.
Корево тут же подбежал к Алексею и долго тряс его руку:
– Рад, очень рад познакомиться! Мы все помним ваш подвиг. Как жаль, что в столице не нашлось такого же храбреца…
– И мне жаль, ваше превосходительство. Но все в руках Божьих…
Обстановка в кабинете сама собой разрядилась. Титулярный советник рассказал генерал-лейтенанту некоторые подробности охоты на царя, которую устроили в Нижнем Новгороде террористы. В газеты эти подробности не попали, и Корево выслушал с большим интересом. Потом он сказал:
– Спасибо еще раз от имени всех верноподданных россиян. А теперь давайте перейдем к нашим делам.
Благово стал излагать начальнику дивизии весь ход дела с самого начала. Когда он дошел до проделок офицеров Девятого полка, то сказал:
– Здесь, Венцеслав Станиславович, вы можете почувствовать обиду. Но прошу отнестись к моим словам вдумчиво. Ротный командир Рутковский и батальонный Костыро-Стоцкий прикрываются вашим именем. Или, правильнее сказать, тем, что вы с ними одной нации.
Генерал насупился, но промолчал. А статский советник развил мысль:
– В Девятом полку, как и в лагерях в целом, царит картежная вакханалия. Игра идет, и тому есть множество свидетелей. Но очевидцы преимущественно из нижних чинов, особенно среди денщиков разгульных офицеров; прочим невдомек. Налицо также сговор ротных командиров Девятого полка. Сговор, к которому не причастен лишь один капитан Асатцев. Но, из корпоративной солидарности, он не желает помочь нам. В результате вон что лезет… Подпоручика Аглицкого откровенно выживали из роты, едва не дошло дело до дуэлей…
Корево начал волноваться, но пока не перебивал сыщика. Тот продолжил:
– Командир полка попал в неприятную ситуацию и не знает, как из нее выбраться. Ему фактически устроили афронт. При каждой попытке подтянуть офицеров Рутковский с Костыро бегут к вам. И давят, так сказать, на национальную мозоль… Что их обижают русопяты, к ним несправедливо придираются, и все в таком духе.
Генерал возразил глухим голосом:
– При чем тут это? Поляк или татарин – какая разница? Каждый офицер должен служить достойно!
– Истинно так, Венцеслав Станиславович. Для строя нет ни эллина, ни иудея. Но… извините, я скажу прямо… вы избаловали этих двух господ. И усложнили полковнику Беклемишеву службу, а нам дознание.
Начальник дивизии вскочил и стал нервно расстегивать и застегивать обратно пуговицы мундира:
– Ну, если так и есть! Держитесь, панове! Однако, Павел Афанасьевич, продолжайте. Мне нужны доказательства!
