– Это… хорошая мысль, Педру. Просто блестящая. Я не сомневаюсь, что ты присмотришь за Афонсу даже лучше, чем если бы он провел каникулы дома. Правда, есть одно «но». Они не возьмут тебя. А мой сын опять наговорит тебе множество вещей, которые тебя… расстроят.
– Я знаю. Сеньор Афонсу уже сказал их. Я хочу поехать не только, чтобы присмотреть за ним, но и чтобы доказать, что я не заплесневевший овощ. – Педру сжал кулак. Дон Криштиану поднес руку к губам, скрывая смех:
– Это он тебя так приласкал? Пресвятая Дева! Я же говорю, они тебя не возьмут. А будешь настаивать – отменят свой поход и никогда тебе этого не простят.
– Да, об этом меня тоже поставили в известность. Дело в том, что молодые люди хотят отдохнуть, а присутствие ментора, который по должности своей обязан следить за соблюдением порядка, охранять и воспитывать, лишит их надлежащего ощущения. Разумеется, их это не устраивает. Думаю, вы отлично знаете, что включает в себя молодежный отдых.
– Конечно. Я сам был студентом и ничего не забыл. Поэтому и волнуюсь за сына. – Дон Криштиану усмехнулся. – Но если ты думаешь, что будет достаточно просто уйти с должности ментора – ты ошибаешься. Это же ты, Педру. Для студентов ты одновременно и небожитель, почище ректора, и главное пугало Академии, не в обиду будет сказано. Я могу написать приказ, да. Но даже если ты его повесишь себе на грудь – это не поможет.
– Думаю, что смогу убедить организаторов взять меня. – Педру едва заметно улыбнулся.
– Хорошо, допустим. А остальных? Ты сможешь убедить остальных участников? Собирается ехать немало студентов. И колдунов, и чародеев. А кроме них – спортивный велоклуб. И все они тебя отлично знают.
– И это прошу предоставить мне. Я все подготовлю. Мне нужен только официальный документ, снимающий с меня обязанности ментора.
– Что же… – дон Криштиану вздохнул, – вот что мы сделаем. Иди к секретарю, пусть она выпишет тебе недельный отпуск, с полным освобождением от обязанностей. А я подпишу. Так устроит? Но если дети тебя все-таки не возьмут, не расстраивайся… сильно, хорошо?
– Да. Обещаю, что не буду. Но я бы хотел еще кое о чем вас попросить. Это очень важный пункт в переговорах с сеньором Афонсу и его друзьями. Вы должны дать обещание, что не будете задавать мне никаких вопросов о том, что студенты делали во время похода. Все, что ваш сын захочет рассказать, – он расскажет сам.
– Хм… ты не хочешь, чтобы они считали тебя опекуном и шпионом… что же, это резонная просьба. Пожалуй, это обещание я тоже оформлю письменно и поставлю печать.
– Буду очень признателен, – поклонился Педру.
– Все?
– Да, мой повелитель.
– Тогда принеси мне документы и можешь быть свободен. Иди и готовься, – дон Криштиану улыбнулся, – желаю, чтобы у тебя все получилось.
Недели хватило с лихвой, чтобы закончить приготовления. Прочитав последнюю лекцию и раздав домашние задания на лето, Педру зашел в кабинет, сделал несколько звонков поставщикам, напоминая о сроках доставки, и, наконец, со спокойной душой направился в свои покои. Оставалось нанести последние штрихи. На душе было хорошо и спокойно: накануне он еще раз поговорил с доном Криштиану в непринужденной и приватной обстановке, и ректор всецело одобрил его план.
Но завершающий штрих Педру откладывал на самый последний момент. И не только ради конспирации. Просто… у него до сих пор рука не поднималась сделать то, что он собирался. Но… за все надо платить. И это не такая уж большая цена.
Педру снял менторскую мантию, жилет и рубаху и подошел к зеркалу. На тумбочке уже лежали ножницы, расческа и машинка для стрижки. Он поднял расческу и в последний раз тщательно расчесал свои длинные локоны. А потом решительно взялся за ножницы, и черные пряди одна за другой посыпались на пол.
Афонсу мчался вниз по улице, ощущая, как длинные распущенные волосы развевает ветер. Он специально стащил с них резинку, чтобы ничто не мешало его свободе. Сегодня он обещал ночевать в доме родителей. А завтра… уже завтра с утра он помчится далеко-далеко, и ветер помчится вместе с ним.
Больше всего на свете Афонсу любил скорость. Бегом ли, на велосипеде или на доске по волнам – это ощущение, похожее на полет, заставляло его сердце трепетать. С завистью он смотрел на мотоциклистов, но о том, чтобы сесть на мотоцикл, в его семье даже речи не заходило. И не потому, что отец считал это опасным, – Афонсу был колдуном, а оценки по физической подготовке у него были лучшими на потоке, так что в его реакции сомневаться не приходилось. Нет. Виной всему были все те же средневековые предрассудки. Родители считали, что благородному человеку не подобает пользоваться подобным транспортом. Он ассоциировался у них с бандитами и неблагополучными подростками.
