Когда Мануэль взял в руки гитару, к костру потянулись студенты из соседних лагерей. Бештафера пел только на испанском и только популярные песни, хотя у него в запасе имелось несколько совершенно новых фаду собственного сочинения, которые не терпелось представить слушателям. Но Педру сдержался. Как бы он ни менял голос – у него настолько оригинальный и узнаваемый поэтический стиль, что, исполнив хотя бы одну свою песню, он однозначно выдаст себя. Поэтому собственные песни подождут следующего фестиваля – как раз и будет, что представить.
Пели дружно, хором, отчего окружающее пространство еще сильнее наполнялось энергией. В свою палатку Педру ушел последним.
Ночь была очень теплая, и спальник Педру даже раскрывать не стал. Сунул мягкий кулек себе под голову. Откуда-то издалека тянуло влагой и сыростью, и Педру, блаженно вытянувшись на коврике, заснул.
Проснулся он посреди ночи от шума изо всех сил лупящего по палатке дождя. Нет, ливня, не зря вечером в потоках ветра ощущалась сырость. И почти сразу послышалась возня, а потом возмущенные возгласы. Педру прислушался – ничего серьезного у студентов не произошло, поэтому ментора больше волновал шум несущегося недалеко от лагеря потока. Однако, несмотря на то, что небольшая речка стала все больше гудеть и греметь, он вскоре успокоился. Лагерь находился на достаточной высоте, разбушевавшаяся стихия не могла навредить ему. И Педру, положив руку под голову, с удовольствием прикрыл глаза, вспоминая, как еще не так давно, каких-то сто-двести лет назад, такой ливень мог промочить насквозь даже пропитанный смесью розового и оливкового масла королевский шатер, а сам Педру и вовсе спал у порога и всегда оказывался в противной мокрой и скользкой луже. А сейчас… эх, как же хорошо жить в век технологий. Все-таки люди, даже не колдуны, невероятно умны и изобретательны.
Лязгнула открываемая молния, и в палатку сначала влетели два спальника, а затем просунулась мокрая голова.
– Ух, – воскликнула Ана, протискиваясь вся. Словно бы не обращая на хозяина палатки никакого внимания, она крикнула куда-то в дождь: – Бегом давай! – И тут же, дернув за руку, втащила внутрь сеньора Афонсу. Оказавшись в укрытии, тот затряс мокрой головой, отряхиваясь, как кот.
– У Паулы протекла палатка, – наконец соизволила пояснить свое появление Ана.
– Это я уже понял по вашим возмущенным возгласам, – усмехнулся Педру.
– Протекла-а, – со смехом протянул сеньор Афонсу, – да там лужа по колено! Мы теперь будем жить у вас, – добавил он, – вы сами сказали, здесь три человека спокойно поместятся.
Не дожидаясь ответа, юноша по-хозяйски начал разворачивать спальник.
Разумеется, Педру даже мысли допустить не мог, чтобы отправить девушку и сеньора Афонсу обратно под дождь. Но все равно спросил тихо, стараясь добавить в голос побольше ехидства:
– Все же решили встать на стражу чести и достоинства подруги?
Сеньор Афонсу прыснул, а Ана, слегка скривившись, пояснила:
– Паула перебралась к Хосе. Ты всех очаровал, Мануэль, но это не значит, что все девушки теперь должны принадлежать тебе.
– Не помню, чтобы бывало как-то иначе, – пошутил Педру.
Утро выдалось теплым и солнечным, но собирались лагеря очень долго. У многих пострадали палатки, и теперь хозяева сушили и их, и свои промокшие вещи. Настроение у всех было приподнятое – слышались шутки, смех. Только Хосе ходил с озабоченным лицом – он волновался, что путешественники не успеют к вечерней стоянке добраться до нужного места.
Зато сам Афонсу на удивление отлично выспался. Забравшись в спальник, он заснул мгновенно, и самочувствие его было преотличное.
Когда вещи немного подсохли, а студенты позавтракали, колонна велосипедистов опять двинулась в путь.
Но едва спустились со склона, как Хосе издал долгий протяжный стон.
– О не-ет… я так и знал.
Афонсу тоже слез с велосипеда и озабоченно посмотрел на речушку, которая еще вчера вечером мирно снабжала лагерь водой. Утром за водой ходил Мануэль, и ему даже пришлось ждать, когда муть после дождя осядет, и переливать чистую воду в другой котел, но то, что сейчас увидел Афонсу, заставило его тихо выругаться.
Ночной ливень превратил речку в бурный поток. Но это не было бы бедой, если бы ночью сильно поднявшейся водой не сорвало и не сломало деревянный мост, перекинутый через речушку. Кусок моста сиротливо торчал над обрывом, а остальные его части валялись на отмелях ниже по течению.
– Вот же… – Хосе растерянно остановился у самого берега. Начали подъезжать остальные.
– Здесь есть еще мост? – озабоченно спросила Ана.
– Да… километрах в десяти, железнодорожный. И брод где-то был, но я не знаю где.
– Да уж… – Афонсу посмотрел вниз, – тут мы вброд точно не перейдем.
Он смерил взглядом расстояние до берега. Выходило метров пять-шесть. Даже если не считать берег, по которому довольно сложно будет спустить, а уж тем более поднять велосипеды. И сам поток выглядел весьма бурным. Соваться в него, тем более не зная дна, казалось весьма опасным.
