В шесть утра на площади появился тот старшекурсник, что бил его позавчера доской. Но не подошел, а начал прогуливаться вдоль парапета, туда и обратно, иногда останавливаясь и делая вид, что любуется огнями просыпающейся Коимбры. Так он гулял около двух часов, после чего его сменил другой старшекурсник. А еще через два часа – следующий. И так они сменялись весь день. Даже когда на площади стало многолюдно, Педру постоянно натыкался взглядом на студентов-выпускников, бродящих по площади с видом праздношатающихся. Этим они и привлекали внимание – ментор раньше никогда не видел старшекурсников, болтающихся без дела, особенно во время занятий.
Впрочем, их «дело» стало совершенно очевидным уже часам к четырем. Несмотря на большой наплыв народа на площади, в пленника у позорного столба так никто ни разу и не кинул ни ветки, ни камня, ни апельсина. Иногда из толпы выходили студенты и громко выкрикивали накопившиеся у них претензии, их или поддерживали, или, наоборот, насмехались и называли трусами и слабаками.
А к шести часам все и вовсе разошлись – бештафера с его дневным пайком появился минута в минуту.
Чем больше Педру об этом всем думал – тем больше недоумевал. Его наказание стало больше напоминать какой-то странный митинг или студенческую акцию протеста. И он подозревал, кто за этим стоит.
Но как? Как эта девушка умудрилась перетянуть на свою сторону ни много ни мало, а старшие курсы?
Ответа не было.
В десять вечера на площади появился сеньор Афонсу. На этот раз один и с пакетом вдвое больше вчерашнего.
– Меня приговорили к стоянию у столба на хлебе и воде, – попытался остановить мальчика Педру.
– Ну и что? – Глаза сеньора Афонсу сверкнули из-под челки в свете фонарей. – Если я нарушаю правила – то и пожалуйста, потом назначите мне дисциплинарное взыскание. А сейчас вы будете есть. Потому что вы-то правил не нарушаете! – Он звонко рассмеялся и достал из пакета миску очищенных яиц.
Педру думал, что, покормив его, сеньор Афонсу уйдет с площади, но тот остался. Походил немного, а потом присел на каменную скамью и достал из того же пакета припасенную книжку и фонарик и принялся читать. На исходе часа Педру не выдержал.
– Сеньор Афонсу, – позвал он. Мальчик поднял голову, отложил книжку и подошел к нему. – Через три минуты отбой. А после отбоя студентам младших курсов запрещено находиться на улице без присмотра ментора или старшего студента. Это уже серьезное нарушение.
Мальчик широко улыбнулся:
– А я под присмотром ментора, разве нет? А потом меня у арки встретят, вы не волнуйтесь.
– Вы что же, дежурите? А почему вы, а не старшекурсники?
– У них важное собрание, – пояснил сеньор Афонсу, – как закончат, так меня и заберут.
И действительно, не прошло и получаса, как из-под арки позвали, и мальчик, помахав рукой, убежал в темноту.
А с первыми лучами рассвета на площадь пришел дон Криштиану. Не один, а с Диогу. Заместитель по-прежнему невозмутимо достал ключ и отпер замок, соединяющий колодки.
– Ты свободен, – проговорил дон Криштиану.
– Но… почему? – удивленно спросил Педру. – До положенного срока еще сутки и восемь часов. Что-то случилось? Экстренное?
– Можно сказать и так, – дон Криштиану сдвинул брови, но в его взгляде не было суровости, – мы без тебя не справляемся. Секретариат стоит на ушах, не знаю, что у них там за проблемы, но ты срочно нужен. Студенты сорвали занятие профессора Силвы, на лекцию пришли всего двое. А еще… – губы ректора тронула усмешка, – сегодня я нашел под дверью кабинета вот это. – Он достал из кармана пиджака конверт.
– Это письмо, – пояснил он, – от студентов с просьбой отменить наказание. И никогда больше не применять. Под этой просьбой несколько сотен подписей, а то и вся тысяча. Когда только успели…
«У них собрание», – вспомнил Педру. Нет, не могла всего одна Республика, пусть даже с очень активным лидером, такое устроить.
– Но разве… – тихо проговорил он, – не они кричали, что лучше бы меня не было…
– Не было? – Дон Криштиану наклонился, вглядываясь ему в лицо, потом выпрямился и спросил: – Это все, что ты понял?
– Нет, я понимаю, простите меня. Я важен для Академии. Работа сорвана, и я немедленно все восстановлю. – Педру склонился, стукнув по камням колодками, которые так и висели на нем.
– Педру, ты дурак, – печально сказал дон Криштиану. – И ты правда не понимаешь. Ты не просто важен, ты и есть Академия. Ее сердце, душа. И это понимают все, даже студенты. Все, кроме тебя. Ладно, достаточно. Вставай и иди за мной. – Тон дона Криштиану сделался совсем холодным.
Педру замер. И события этих трех дней вихрем пронеслись у него в голове. Он произнес:
– Мой повелитель, я прошу вас оставить меня тут еще на два часа. Мне… нужно подумать.
– Что ж, хорошо, – голос хозяина немного потеплел, – тогда через два часа жду тебя в кабинете.
Он скрылся в здании. А Педру, выпрямившись, снова застыл посреди площади.
