Владимир прикрыл на миг глаза: ему показалось, что от рук хозяина исходит какое-то необычное тепло, прежде такого ощущения не было. А потом сорвался с места и первым делом натянул штаны. Отправился на кухню, но не бегом, а чинно и степенно. И хоть живот, казалось, прилип от голода к спине, Владимир даже как будто наслаждался своей неторопливостью. Он живой. Хозяин живой. И можно, как обычно, шествовать на кухню, чтобы подать еду.
Когда он вернулся с хозяйской плошкой и хлебом, нарезанным и щедро посыпанным чесноком и хреном, колдун уже сидел за столом в обеденной зале.
– Видишь, я тоже на поправку иду, – хозяин подмигнул и взялся за ложку, – скоро нам опять на службу, э-эх. Но еще не сейчас, денек у нас есть, чтобы отлежаться. Так что едим – и снова на боковую.
Владимир схватил свою миску и пристроился на полу, в ногах колдуна. Принялся хлебать щи, которые оказались густыми, жирными и очень вкусными.
– Ешь-ешь, – подбодрил его хозяин. – Я специально велел мяса и сала побольше положить. Надо тебе сил набираться. А мне бы к этим щам да водочки сейчас…
– Нельзя? – завершил неоконченную фразу Владимир.
– Нельзя… – грустно подтвердил хозяин. – Петр сказал: ежели учует от меня дух, лечить больше не станет. Врет, конечно, подлец, куда он денется? Но раз говорит, что нельзя, значит, не шутит. Хороший он лекарь и чародей. Да чего греха таить, если бы не его помощь, мы бы с тобой щей уже не хлебали.
Владимир снова сунул в рот ложку.
Да, ради таких щей и правда стоило пожить – хозяйский обед был вкуснее даже той восхитительной каши с потрохами, что давали в кухмистерской. По выходным и праздникам Владимир кулинарничал сам, готовил и для хозяина, который очень хвалил его готовку, и для себя. Но на хозяйскую еду никогда не покушался. Поэтому, отправив в рот очередную порцию дымящихся от жара щей, спросил колдуна:
– А ваше кушанье – это награда? И одеяло… как же? Испачкается ведь.
В ответ на его макушку опустилась рука. По телу снова разлилось необычное ощущение. Неужели это так усилилась связь?
– Награда? – весело переспросил хозяин. – Да если б ты помер, может, и вовсе бы мне одеяло не понадобилось. Мог я ломку не пережить? Да запросто! А пережил бы, так запил бы по-черному, как после смерти Тиши. И пропил бы и должность, и комнаты эти, и одеяло, и… а-а! – Колдун махнул свободной рукой. – Это тебе за то, что живой, чертяка. Лопай сколько влезет. И хлеб бери, и сало. Сало нам Петр принес, мамка евонная насолила. Видишь, как нас ценят?
Владимир невнятно угукнул и поднес миску ко рту, допивая содержимое через край. А после решился спросить:
– А ваш черт, Тихон. Он как погиб? Вас защищал?
Хозяин вздохнул.
– А ведь верно… так я и не рассказал тебе про него. Столько лет уже прошло, вишь, запамятовал. Защищал, да. Только не меня. Людей спасал. Я ж его учил, что казенный черт прежде всего людям защитник и заступник. Так что, выходит, по моей вине он и сгинул… Как думаешь?
Владимир не ответил. Он повернул голову и смотрел на хозяина широко раскрытыми глазами и даже рот приоткрыл, так ему хотелось услышать продолжение истории.
Колдун не стал ругать его за дерзость и продолжил:
– Мичманы на выпуск из Кадетского корпуса задумали празднество на барке, посередь Невы. Мода нынче такая пошла. Девиц пригласили, да и понеслась гульба. А потом и фейерверк затеяли. Ну и пожар приключился. А на барке и вина иностранного, и водки столько ведер. Как давай они рваться, честной люд, грешным делом, подумал, что из пушек палят. А Тиша мой как раз в то время на допрос в крепость летал. Да и, почитай, первым заприметил. И начал сначала девиц на берег таскать, а потом и морячков этих недоделанных, будь они неладны. Восемнадцать душ спас. А последнего не донес, с ним в воду и рухнул. Нева для вашего брата – река злая. Быстрая, с двойным дном и с завихрениями. А пока я до места добрался… Мичмана того рыбаки достали, барахтался в воде и орал как резаный. Приходил потом ко мне, в ноги падал да деньги совал. Я прогнал его, сказал, что казенный был черт и нет у молодого балбеса таких денег, сколько тот стоил. И хорошо, что не взял я денег. А то бы с ними через водку бы и помер. И тебя из колодок не достал. Так что видишь, как оно все обернулось?
Владимир дернул головой и, не сводя с хозяина взгляда, проговорил восхищенно:
– Я бы так же помереть хотел!
И тут же получил увесистый подзатыльник.
– А ну, не говори ерунды. Ишь… помереть. Хватит, напомирался.
Владимир опустил голову.
– Значится, столько не стою? Как Тихон ваш?
Колдун замолчал, а потом рассмеялся тихо и хрипло:
– Ох и дурень ты, Владимир… ох и дурень! Стоишь. Ты, чертяка, дороже всех стоишь, не сомневайся. Поэтому не вздумай подыхать, понял? Запрещаю я тебе это дело. По крайней мере, пока я не помру. Ясно тебе?
– Да, хозяин. – Владимир опустил голову и уткнулся лбом в ногу колдуна.
– Вот то-то же. А теперь твоя очередь, чего уж.
– Моя? – удивился Владимир и тут же понял, о чем говорит хозяин. А тот ответил:
