«Надо было про еду, эх…» – подосадовал Лев Николаевич, но тут же понял, что дело не в словах. Вниманием дивов завладело что-то другое. Лев Николаевич попытался снова нащупать их разумы и с ужасом услышал, что они говорят по ментальной связи с дивом намного сильнее их!
Управление! Ловушка!
Вжавшись в пол, кот навострил уши. До него донесся звук быстрых шагов. Слишком, слишком быстрых для человека! Но в участке не ощущалось никого, кроме этих полицейских… Ну конечно! Не один же Лев Николаевич такой умный, Управление тоже использует амулеты блокировки.
…Его обошли! Заманили в хитроумную западню!
И тут же, доказывая, что предположение верное, чье-то сознание коснулось его разума.
Лев Николаевич выкинул из головы все мысли и прижал уши, чтобы ненароком не среагировать на звук. И ощущение пропало. Похоже, див Управления его не нашел.
Но это пока. Стоит пошевелиться, и он выдаст себя. И бежать некуда, любой, даже самый слабый див Управления догонит и сожрет в два счета. Незаметность – единственный шанс выжить.
Шаги стихли, и совсем близко раздался ровный и очень знакомый голос:
– Сдавайся. Я не причиню тебе вреда. У меня приказ взять тебя живым.
Живым?! Так вот какой план у проклятых сатрапов! Они хотят, чтобы Лев Николаевич, нет, новый Николай Дивногорский сдался? Покорно надел ошейник и стал верно служить им?! Этим негодяям, эксплуататорам, палачам и рабовладельцам? Ни за что!
Ярость подкатила к горлу, заставив потерять самообладание. Лев Николаевич тут же осознал, что совершил ошибку, но было уже поздно. На его сознание, буквально размазывая по земле, обрушилось:
«Выходи. Немедленно. И останешься жив».
«А я тебя еще освободить хотел. Считал, что ты несчастная жертва. А ты вот какой, Владимир…» – подумал Лев Николаевич и оскалил клыки.
Нет, живым он не сдастся… Надо напасть и драться насмерть! Но див Управления настолько сильнее, что может попросту схватить за шкирку и сдать колдуну, чтобы надеть ошейник! И этот колдун, как назло, услышав голос в коридоре, скрипнул стулом, поднимаясь, и направился к двери.
Надо соображать быстрее! Что бы сделал хозяин? Ну конечно, он бы попытался уговорить и отвлечь. А то и вовсе переубедить!
«Товарищ! – обратился Лев Николаевич к преследователю по ментальной связи. – Я знаю тебя! Твой хозяин – сволочь и ублюдок, он издевается над тобой. Я хочу спасти тебя. Позволь мне уйти, и я избавлю тебя от него, пущу ему кровь, чтобы ты смог сожрать его и освободиться. Присоединяйся к нашей ячейке, и мы построим новый мир, без оков, ошейников и наказаний!»
Он постарался успеть завершить свою речь до того, как откроется дверь. Пока не вышел колдун.
«Я знаю, что такое свобода, – раздалось у него в голове. – И знаю, где ты».
И в этот момент чертов кабинет открылся, и колдун, выставив щит, выскользнул в коридор. Тут же снова раздались шаги, и на серые доски пола упала черная тень.
Не сбежать. Теперь точно не сбежать… Но служить? Кровопийцам? Никогда!
Мысли заметались в голове, память Дивногорского закрутилась калейдоскопом, и спустя мгновение, нет, даже меньше, Лев Николаевич понял, что делать.
Хорошо, что у колдуна щит. Этот человек нужен живым.
Лев Николаевич оттолкнулся от земли и, одновременно увеличиваясь в размерах, прыгнул на колдуна. В полете он выпустил струю огня прямо в деревянный потолок. Это хоть немного отвлечет дива Управления.
Колдун принял удар на щит, но потерял равновесие и распластался по полу.
Отлично.
Еще один прыжок, а вот и алатырь! На месте!
Теперь Лев Николаевич не боялся на него наступить, а заскочил прямо в середину, для верности продолжая палить огнем потолок и стены. И увидел то, что и хотел: колдун, опершись на локоть, второй рукой начертил в воздухе круг, запуская звезду.
Линии под лапами пришли в движение, и Лев Николаевич только успел подумать:
«Хоть бы этому Владимиру хватило ума отбежать», как коридор засосал его и…
…Мохнатое тело что есть силы ударилось о лед. Ставший непривычным холод пробрал до костей, но отвлечься на него Лев Николаевич не успел. Раздался рык и вой, и на него с двух сторон обрушился шквал когтей и зубов. Обрушился и тут же откатился: привлеченные открывшимся коридором противники оказались слабее.
А Владимир все же остался с той стороны. Уже неплохо.
Оскалив клыки и выдохнув огненную струю, кот, увеличившись в несколько раз, вступил в бой с обитателями Пустоши.
1917 год
Бздзынь.
Осколки стекла посыпались на пол. Иннокентий медленно обернулся и ощутил легкое давление в груди. Он знал, что это за чувство – люди называли его грусть. Разбилось одно из последних уцелевших окон Управления – окно кабинета главы. Оно находилось на третьем этаже, и случайные выстрелы до него почти не долетали. От остальных разрушений Иннокентий кабинет тщательно охранял. Кабинет и комнату-сейф с архивом.
