На лице сына вдруг мелькнула ехидная ухмылка.
– Да… вы и правда учились по книжкам, отец…
Такой откровенной дерзости Филипп Артемьевич уже не выдержал. Он наотмашь ударил сына по ухмыляющемуся лицу, и тот отлетел в сторону – все же Аркадий, несмотря на свою наглость, оставался всего лишь худощавым подростком. Попадала с полок и зазвенела стеклянная посуда. Аркадий же весьма быстро восстановил равновесие. Ухмылка с его лица не исчезла и только стала шире. Он вытер тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы.
– Наш научный спор становится жарким, – спокойно заметил он.
Филипп Артемьевич шагнул вперед, занося руку для очередного удара. И внезапно почувствовал, что опустить ее не может – на запястье крепко сомкнулись пальцы Анонимуса.
– Что? – с удивлением он повернулся к фамильяру. Тот, даже несмотря на то, что раны уже частично смогли зажить, выглядел довольно жутко. Один глаз успел восстановиться полностью, а второй смотрел на хозяина из пустой глазницы, и от этого вид фамильяр имел довольно угрожающий. Филипп Артемьевич судорожно сглотнул.
– А ну-ка отпусти, – тем не менее уверенным тоном велел он.
– Прошу прощения, – с некоторым трудом проговорил фамильяр, но руки не разжал.
– Отпусти!
– Ваше сиятельство, я не могу позволить вам причинить вред молодому хозяину.
Филипп Артемьевич второй раз за вечер утратил дар речи. Он посмотрел на черта, потом на сына и почувствовал, как холодные струйки пота стекают ему за ворот халата. На лице сына появилось выражение такого высокомерного восторга, что никаких сомнений насчет того, что сейчас произошло, у Филиппа Артемьевича не осталось.
Фамильяр. Сын перехватил управление фамильяром, подчинив его себе.
– Как ты посмел?.. – выдохнул он в лицо Аркадию.
– Я ничего не делал, – замотал головой тот, – это произошло само по себе.
Что же… может быть, этот ненормальный и не врал. Судя по фото, он проделывал свои отвратительные опыты уже не в первый раз. Чтобы скрыть их от отца и матери, однозначно приходилось давать Анонимусу немало своей крови.
Но все равно… перехватить управление даже без обряда…
– Отпусти, – еще раз приказал Филипп Артемьевич Анонимусу, и тот, к его удивлению, послушался. Но, шагнув вперед, встал между бывшим хозяином и Аркадием.
Филипп Артемьевич, не глядя более на участников отвратительной сцены, вышел из комнаты. То, что произошло, отдавало настоящей катастрофой. Если колдун и спал ночью, то урывками и совершенно этого не помнил. Но к утру решение было принято, и озвучил его Филипп Артемьевич прямо за завтраком:
– Завтра с утра, Аркадий, ты возвращаешься в Академию.
– Но, отец! – запротестовал сын. – Вы даже не выслушали меня! Не хочу я никуда уезжать, это мой дом!
– Пока еще это мой дом, – жестко сказал Филипп Артемьевич и покосился на Анонимуса. Тот невозмутимой статуей стоял с подносом возле стола. Филипп Артемьевич был очень зол на фамильяра. Но с ним вопрос он решит позже.
– Филипп? – Супруга отложила столовые приборы и посмотрела недоуменно. – Филипп, что происходит? Аркаша никуда не поедет, у него каникулы, он должен отдохнуть перед экзаменами!
– Отдохнет в Академии. И там же будет… учиться, – сделал Филипп Артемьевич нарочно паузу и перевел взгляд с жены на сына. – Ты понял?
– Понял, – буркнул тот и уставился в тарелку. Филипп Артемьевич ожидал, что Аркадий будет спорить, но тот молча доел завтрак и вышел из столовой.
– Филипп, вы мне объясните, что случилось? Аркаша в чем-то провинился? – Супруга его в покое оставлять не собиралась.
– Это колдовские дела, – отрезал он, – вам незачем о них знать.
Галина Игнатьевна, провожая сына, не проронила ни слезинки, но было заметно, как ей тяжело расставаться с Аркадием. Мать скучала по сыну еще с Рождества. Филиппу Артемьевичу стало жаль ее, но и супруга заслуживала урока – именно оттого, что она во всем потворствовала сыну, он и вырос таким отвратительным и избалованным. Так что наказание пойдет на пользу всем.
Но не только в качестве наказания Филипп Артемьевич отправил Аркадия из дома. Предстояло решить самый важный вопрос.
– Анонимус, – позвал он фамильяра, – приготовь все в комнате вызовов к обряду овладения.
– Вы хотите повторно привязать меня, ваше сиятельство? – осведомился фамильяр.
– Что это ты такой разговорчивый стал? Какое тебе дело?
– Прошу прощения, ваше сиятельство. Но я должен вас предупредить, что, скорее всего, ничего не выйдет. Ваш сын сильнее вас. И наша связь очень крепкая, ее будет очень тяжело…
– Замолчи, – рявкнул Филипп Артемьевич и добавил уже спокойнее: – Это мы еще посмотрим… посмотрим. Немедленно подготовь все и принеси плеть. Понял?
– Да, ваше сиятельство. – Черт поклонился и исчез.
А Филипп Артемьевич отправился в курительную комнату. Пропустив бокал коньяка, он спустился по лестнице.
Фамильяр стоял посреди комнаты вызовов, держа плеть в руке. На печи шипела кювета с кипящими приборами.
Филипп Артемьевич вздохнул и протянул руку за плетью.
– Раздевайся и становись на колени, – велел он. Анонимус немедленно выполнил приказ.
Такой привычно послушный… сердце сжалось, и от горечи даже зубы свело во рту.
