Франтишек, заслуживший новенькое с иголочки прозвище Ринго своими ослепительными успехами у Кларки и своей еще более совершенной прической, которая также была делом Кларкиных рук, лихорадочно размышлял.
Мысль, что придется взять на себя любовную переписку Ады, большой радости не доставляла, но предложенный вполне приличный гонорар ему, еще не приобретшему иммунитет от материальной заинтересованности, тем более сейчас, когда он оказался в унизительной роли любовника-содержанта, это предложение выглядело весьма соблазнительным. Претензии Франтишека к жизни были не так уж велики, да и свою зарплату, если учесть его скромные потребности, он считал вполне приличной, однако на ужин в замке «Мельник» или в Охотничьем зале мотеля Конопиште двух тысяч в месяц убийственно не хватало.
— Ну как, берешься или нет? — напирал Ада, и в его голосе звучали нетерпеливые нотки поднаторевшего в ведении деловых переговоров человека. Колебания Франтишека стремительно взвинчивали цену.
— Берусь. Но только если дело ограничится письмами и останется между нами, — решился наконец Франтишек.
— Заметано, — обрадовался Адольф и выловил из кармана записную книжку. — Можешь на меня положиться. Давай записывай!
Продиктовав имена, адреса и свои выходные, Ада покинул Франтишека, оставив его разбираться в своих сомнениях самостоятельно. Это уже была тактика — вовремя исчезнуть со сцены.
Коммерция быстро одержала верх над совестью, и Франтишек вступил в новую должность с удивившим даже его самого энтузиазмом. Сам себе исполнитель, сам себе режиссер. Он накупил писчей бумаги и копирки — Ада пожелал иметь копию каждого письма, — откопал старую, давно бездействующую мамину фирменную пишущую машинку марки «Ундервуд» и углубился в работу.
— Уж больно литературно, — заметил Ада критически, дочитав свеженькое произведеньице Франтишека и задумчиво ковыряя спичкой в зубах, — а вообще-то очень даже неплохо. Следующее пиши по-простому, по-рабочему, чтобы я при встрече мог разговаривать с ней как человек с человеком. А в общем-то здорово у тебя получается. Держи свои три сотни. Гонорар за сегодняшнее и аванс за два следующих. И тащи мне эту, как ее — «Мадам Бовари»! Идет? А то где я ее возьму?!
…Кларка смеялась тихим смехом и просовывала кончик языка в соблазнительную щелочку между передними зубами.
— Тс, тс, — присвистывала она, — значит, завтра везешь меня в Кокоржин. Очень мило. Только не знаю, могу ли я выбраться. — И на глазах у всех чмокнула Франтишека в щеку. Франтишек понес к столу свои двести граммов красного, прямо-таки продираясь сквозь перекрестный огонь завистливых мужских взглядов.
— Когда же вы сможете отужинать со мной, Кларка? — воскликнул лауреат Государственной премии драматический актер Клечка в костюме влюбленного, однако лишенного красноречия кавалера Кристиана де Невилля, и Кларка ответствовала ему с профессиональной улыбкой:
— Мне очень жаль, пан Клечка, но боюсь, это не понравится Франтишеку, правда, Франтишек?
И пан Клечка лишь сокрушенно качал головой:
— Такой молодой и уже такой жадный!
В этот момент послышались звонки и голос помрежа:
— Пан Клечка и пан Пароубек — на сцену, молодежь и пан Зивал — приготовиться.
