Нэйв молча кивнул. Тиаматец приподнял бровь, осмотрел девушку с ног до головы и перевёл взгляд на репликанта. Тот ответил таким же изучающим взглядом. Столичный житель, в отличие от собратьев из сельвы, не до конца избавился от вычурной причёски, оставив на затылке косичку. А вот татуировки у него не было, как и фамильяра.
— Сантьяго, сегодня они гости Максимилиано, компренде? — к нему подошла тиаматка, на плече которой сидела одна из птиц, недавно круживших над молодожёнами.
Татуировка придавала её лицу хищное выражение, а острый с горбинкой нос и глаза с вертикальными зрачками завершали картину. В отличие от большинства тиаматцев, она не брилась налысо, а лишь коротко стригла волосы.
— Да я только спросить, Миа, — ухмыльнулся тот, примирительно выставив ладони вперёд. — Не съем же я их.
Нэйв невольно покосился на репликанта, серьёзно сомневаясь, кто кого «съест» при случае.
— Почему вы все говорите по-разному? — с искренним любопытством на лице поинтересовалась Эйнджела.
Вопрос заставил Грэма озадаченно свести брови. Он помнил, что Лорэй прожили на Тиамат достаточно времени, чтобы в общих чертах понимать устройство местного общества.
— Потому что мы из разных городов, сеньора, — на чистом эсперанто ответил Сантьяго. — А их основали разные этнические группы. Мои дремучие сородичи фанатично цепляются за прошлое и сперва учат детей родному языку, а потом уже эсперанто.
— Кроме вас, безродных, — не осталась в долгу Миа.
Птица на её руке заклекотала, разделяя негодование хозяйки.
— Мы не безродные, мы космополиты, — гордо задрал голову «пижон».
— Так я и говорю, безродные, — подтвердила тиаматка. — Как можно жить без традиций и почитания предков?
— Вообще не напрягаясь, — ухмыльнулся «пижон». — Тебе ли не знать, горазон? Ты сама столько путешествовала по чужим планетам, что стала почти как городская.
— И не забывала при этом о традициях, — птица на её руке заклекотала. — Так что нечего меня оскорблять!
Оскорблённой, впрочем, она не выглядела.
— Всё в порядке, амиго? — подскочил де Силва.
«Хорошая девочка» Флоринда, к вящему облегчению Эйнджелы, вслед за хозяином не явилась: обоих саблезубов отправили поиграть с потомством, раз уж появилась такая возможность.
— Да мы просто разговариваем, — выставил ладони «пижон». — Твоих друзей заинтересовали наши обычаи — вот, рассказываем.
Де Силва с сомнением оглядел Сантьяго.
— И какие обычаи у городских? — полюбопытствовал он.
— Например, трубка мира, — Сантьяго выудил из кармана небольшую деревянную курительную трубку, украшенную затейливой резьбой.
— Не вздумай! — тут же замахал руками старшина. — Не трави моих друзей вашей пакостью!
— Отличная «травка», — солидно отозвался Сантьяго. — Курнёте? — щедро предложил он гостям.
— Я пас, — поспешил отказаться Нэйв. — Предпочитаю бухло.
То, что щедрое предложение «пижона», что называется, «проверка на вшивость», контрразведчик понял сразу. Солдат прощупывал, насколько можно доверять новому знакомцу, откровенно предлагая небольшое правонарушение. Хотя по меркам тиаматцев — ничего предосудительного. Лёгкий наркотик из высушенных листьев тиаматского аналога коки не был чем-то запрещённым в мире смерти.
Нэйв тоже не видел повода устраивать из-за этого «бурю в стакане». На службе тиаматцы не накуривались, ну а пущенный по кругу «косячок» с травкой ни разу не приводил к происшествиям.
— Меня папочка наругает и сладкого лишит, — ухмыльнулась Ракша, вызвав общий смех.
Чимбик озадаченно принюхался. Из трубки тянуло сладковатым запахом сушёных растений, смешиваясь с вонью застарелой гари.
— Это наркотик? — уточнил репликант у Эйнджелы.
— Судя по всему, — кивнула она.
Сержант понял, что совсем запутался: рядовой открыто предлагал старшим по званию запрещённое вещество при полном попустительстве с их стороны. Или у союзовцев иные законы на этот счёт?
— Это разрешено? — Чимбик удивлённо воззрился на подругу.
— Насколько я знаю, нет, — ответила та, не обращая внимания на любопытные и весёлые взгляды окружающих. — Похоже, это местная форма социальной активности. Проверка свой-чужой.
Объяснение развеселило присутствующих.
— Форма социальной активности!!! — хохотал Сантьяго. — Я теперь только так это и буду называть!
— Мой дорогой городской друг, — де Силва положил руку ему на плечо. — Прости, но тебе просто не хватит ума, чтобы запомнить такие сложные слова.
— А мне Миа подскажет! — ничуть не стушевался Сантьяго. — Да, горазон?
И состроил тиаматке глазки.
— Конечно поможет, — кивнула та, выхватила у него трубку и издала короткую серию щелчков языком.
Сидевшая на её руке птица схватила трубку и взмыла в небо, унося дурь в когтях.
— Потом поблагодаришь, амиго, — ухмыльнулась Миа, глядя на растерянное лицо «пижона».
— Я её два дня делал! — возмутился Сантьяго. — Эх… Вот говорили мне, не влюбляйся в лесную, ничего путного из этого не выйдет!
И с горьким вздохом уткнулся лбом в плечо своей «обидчицы».
— У них театральщина в крови, — тихо шепнул Грэм на ухо Ракше. — Надо к ним почаще приезжать — как на представление.
