Зачистку завершили в считанные минуты. Когда затихло эхо последнего выстрела, Динамит огляделся.
В отделении Стилета не пострадали лишь двое – остальные получили ранения различной степени тяжести. Самому Стилету взрывом оторвало ноги, и теперь он, накачанный препаратами, сидел у стены, таращась в потолок помутневшими глазами.
Динамит снял шлем и подошёл к нему.
– Сразу так нельзя было сделать? – спросил Динамит. – Пойти на штурм как положено – с поддержкой, авиацию вызвать, проход в минном поле проделать, выбить огневые точки?
– Тогда… – Стилет облизал пересохшие губы, – …они успели бы убить заложников.
– Заложников, – эхом повторил Динамит.
Ему стало интересно: что же такого в этих «помойках», раз Стилет без колебаний повёл свою группу в самоубийственную атаку? Что в них особенного, в идиллийцах этих?
Оставив раненого на попечении отрядного медика, Динамит пошёл по коридору к комнате, вокруг которой и разыгралась основная часть боя.
Ещё на подходе репликант ощутил странное, никогда ранее не испытанное чувство. Хотелось бежать, плакать, прятаться, закрыть глаза и представить, что мир вокруг куда-то исчез. Ошеломлённому Динамиту потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это страх. Чужой страх. Эмпатия, о которой говорили на инструктаже.
Новое ощущение шокировало сержанта, и Динамит потратил добрых полминуты, чтобы осознать чуждое воздействие и прийти в себя.
Толкнув изуродованную вмятинами от пуль бронированную створку двери, он оглядел «помоек», из-за которых его братья рисковали жизнями.
Теперь страх Динамит ещё и обонял. Но этот запах был ему знаком и даже нравился, напоминая о тех, с кем репликант расправился во время бунта. Холёные «помойки» из руководства корпорации выли и визжали, умоляя сохранить их никчемные жизни. Они, всегда считавшие Динамита и его братьев просто вещами. Оружием, лишённым своей воли и желаний. Если следовать этой концепции – в некотором роде корпораты покончили с собой, убитые собственным оружием.
Динамиту доводилось слышать об иронии. Это изобретение «помоек» пришлось ему по вкусу.
Сержант ухмыльнулся приятным мыслям и оглядел перепуганных идиллийцев. Страх сделал их одинаковыми, так что репликант даже не понял, кто из них какого пола. Да это и не имело для него никакого значения.
Трясущиеся, перепуганные существа вызывали неприязнь. А следом пришла привычная для репликанта злость: его братья были готовы отдать свои жизни… за кого? За этих жалких, поскуливающих от ужаса слизняков?
Рука легла на рукоять автомата. Вскинуть ствол и перечеркнуть этих ничтожеств очередью, оборвав их бессмысленное существование. Желание оказалось настолько сильным, что впору было подумать о сбое. Впрочем, он, Динамит, как и все его братья, и был дефектным. Он уже не подчинился приказам. Он ликвидировал командиров-людей. Поднял бунт. Что это, если не дефект?
От расправы сержанта останавливало только одно: если он уничтожит этих жалких созданий – вся эта нелепая операция окончательно потеряет смысл. И все понесённые потери будут напрасными.
Оглядев ещё раз испуганных «помоек», Динамит презрительно сплюнул и вышел в коридор.
Мимо несли Стилета.
– Разве они того стоили? – спросил Динамит.
Покалеченный сержант открыл глаза.
– Поживешь тут подольше – всё поймёшь сам, – тихо проговорил он.
Планета Идиллия. 500 км. от Эсперо, ПВД 15-й бригады ССО
Вопреки ожиданиям Динамита, за репликантами пришли не привычные «Ацтеки», а более тяжёлые многоцелевые «Пони» десантников-спасателей.
Динамит знал, что в войсках Доминиона эти подразделения, занимающиеся спасением сбитых пилотов, пользуются заслуженной славой сорвиголов. В самом деле, надо обладать недюжинной отвагой, чтобы на тихоходном вертолёте лететь туда, где только что сбили новейший истребитель или бомбардировщик. Так что на высадившихся из вертушек «помоек» репликант смотрел с интересом, без обычного презрения.
– Сержант, вам в ту машину, – без какого-либо апломба, который привык слышать от людей Динамит, прокричал подбежавший лейтенант и ткнул пятернёй в сторону ближайшего вертолёта.
На плече офицера репликант рассмотрел необычную эмблему: на чёрном фоне два зелёных кошачьих глаза, под ними зубастая улыбка и надпись: «Все мы здесь не в своём уме».
Смысла рисунка репликант не понял, а вот сам девиз оценил: действительно, с точки зрения «помоек», у этих ребят явно что-то не то с головой, раз они добровольно суют её в пекло.
Улыбка Динамита увяла, едва он увидел, как в указанный вертолёт усаживают освобождённых «помоек». Не всех, только четверых – остальных на носилках грузили в вертолёт с эмблемой медицинской службы на борту, вместе с ранеными репликантами. Но и этого хватило, чтобы настроение Динамита вновь рухнуло.
