Чимбик же наблюдал за происходящим с недоумением. Сама концепция регистрации брака была ему знакома, да и Блайз частенько упоминал о свадьбах в прочитанных им книгах. Но эти познания не помогали понять смысл происходящего набора бессмысленных действий. Особенно его удивил музыкальный инструмент, на котором играл тиаматец: деревянный ящик с торчащими из него двумя рядами металлических трубок, клавиатурой сбоку и мехом для накачки воздуха. Неужели он настолько важен, что союзовцы потратили драгоценное место на корабле под размещение и перевозку, вместо того чтобы взять нечто более полезное? Боеприпасы, например, или запасные части. Или его всё же приобрели тут, на планете?
Это Чимбик и спросил у Нэйва.
– Могли и тут взять, – отозвался капитан. – А могли и с собой притащить – с них станется. Такой орган, его ещё называют «портатив», вообще довольно широко распространён. У тиаматцев и акадийцев, например, он обязателен для всех капелланов – так называют полевых священников. Ну и просто многие на нём играют. Вот как Эйнджела на завеле.
Репликант кивнул.
– А это зачем? – задал он вопрос, указывая на то место, где совсем недавно был живой коридор из людей и их питомцев.
– По этому коридору прошли уже не жених и невеста, а муж и жена, – пояснил Нэйв. – Символизирует появление новой семьи на планете. Вроде как их приветствуют и люди, и животные. Точно так же потом они вынесут новорождённого.
Репликант озадаченно замолчал. То, что символизм занимает довольно значимое место в жизни дворняг, он понимал, но никак не мог уловить смысла и способа применения данного явления.
Решив отложить тему на потом, чтобы уже разобрать подробно, Чимбик спросил:
– А птицы над головой?
– Радость и непрерывность круга жизни, – подала голос Ракша. Она с любопытством прислушивалась к разговору, и озадаченное лицо репликанта явно её забавляло. – Тиаматцы считают, что нужно радоваться самой жизни, а смерть – всего лишь переход в иной мир. У них даже похороны проводятся весело, чтобы Смерть видела – её не боятся. Она никто перед силой Жизни. А раз в году проводится День Мёртвых – люди идут на кладбище к могилам родных и вовсю там веселятся, веря, что души умерших радуются с ними.
Чимбик, которому, как и всем его братьям, страх смерти был вообще чужд, призадумался. Выходило, что тиаматцев с репликантами роднили не только глаза, но ещё и отсутствие страха перед гибелью? Или он что-то не так понял?
– Тиаматцы не боятся умереть? – уточнил сержант.
– Да, – кивнула Грэм. – Как у них говорят: «Я не боюсь Смерти, я просто её не хочу».
– Никогда не понимала этих плясок на костях, – негромко, чтобы не расслышали окружающие, призналась Ракша. – Но в чужой монастырь со своим уставом не лезут.
– Монастырь? – не понял Чимбик.
– Я тебе потом объясню, – пообещала Эйнджела.
– Зачем вообще нужна свадьба? – удивился Чимбик. – Регистрацию брака в рамках законодательства можно провести удалённо. Для чего устраивают мероприятие?
– Цели могут быть разными, – усмехнулся Грэм, вспомнив гламурные журналы на Новом Плимуте с описанием знаменитостей, пускающих друг другу пыль в глаза всеми возможными способами. – У тиаматцев их минимум две: во-первых, это ещё один способ показать Смерти её бессилие, а во-вторых, просто повод повеселиться. Причём с их точки зрения очень весомый.
По мнению Чимбика, лучшим способом показать бессилие смерти было оставаться в живых. А повеселиться можно и без лишних сложностей и церемоний.
– Это как со столовыми приборами, – пришла на помощь Эйнджела. – Практического толка нет, есть набор правил, позволяющих вписаться в ту или иную часть общества. Свадьба – одно из значимых явлений, позволяющих оценить твоё место в социуме. Сигнал свой-чужой.
– Почему люди так любят всё усложнять? – вздохнул репликант.
– Тоже задаюсь этим вопросом, – ободряюще улыбнулась ему Эйнджела и погладила по щеке.
Сержант буквально чувствовал любопытные взгляды дворняг. Чуткий слух репликанта улавливал шепотки и разговоры. И чем дольше он слушал, тем больше понимал правоту слов Эйнджелы. Дворняги изучали его так же, как он изучал их. Изучали и пытались отыскать ему правильное место в своём образе мира. И какое место он займёт – зависит от его поведения, той самой системы распознавания, о которой только что говорила Эйнджела. И поцелуй, похоже, был в их системе ценностей сигналом принадлежности скорее к человеческому роду. Своеобразным заявлением статуса.
Передвижений Чимбика никто не ограничивал, но капитан Нэйв с дорсайкой следовали за ним по пятам. Тоже признак статуса, только теперь уже военнопленного.
– Капитан! – окликнул Грэма один из стоявших неподалёку «пижонов». – А правду говорят, что вы лично пленили четверых доминионских диверсантов?
– Чистая правда, – опередила Нэйва Эйнджела. – Двое из них перед вами.
